Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

в просторные, если не сказать пустые палаты — все сияло чистотой. Посмотрели отделение реанимации, отделение гнойной хирургии, ожоговое, урологию. Наконец настал черед отделения травматологии и отделения неотложной хирургии. Саша мало что понимал из того, что рассказывал сопровождавший экскурсию доктор — судя по всему, это был не оперирующий врач, а сотрудник административного аппарата. Кое-что Вадик успевал перевести, однако Корольков больше наблюдал жизнь отделения, так сказать, визуально. Да, собственно, знания языка и не требовалось, чтобы понять, что люди здесь вкалывают ничуть не меньше, чем в его родном отделении неотложной хирургии четвертой городской больницы. Парижская «неотложная» работала как хорошо отлаженный вечный двигатель: сновали санитары, среди которых было много темнокожих женщин и мужчин, медсестры с пачками бумаг (наверно, истории болезни, подумал Саша) быстро шли по коридору, а в одной из палат, судя по всему, собрался экспромтом консилиум: врачи что-то обсуждали возле кровати пациента. То там со сям уборщицы мыли пол, стены, толкали тележки с бельем — везли в прачечную. Из открывшегося на этаже лифта вывезли каталку с лежащим на ней человеком и повезли к дверям с надписью: «Операционный блок».

«Все, как у нас, — со вздохом определил для себя Корольков. — Вот только ремонт нормальный, чисто и, судя по всему, нет недостатка в препаратах». Он вспомнил, как еще несколько лет назад хирургам приходилось проводить простые операции — такие, как аппендэктомия, к примеру, — под местным наркозом, полностью открывая брюшную полость. И как он сам выковыривал пулю из плеча раненого бандита Сани, применив весьма условную анестезию… «Эх, сейчас бы того спиртика», — вдруг подумал Корольков и понял, что очень устал, и ему хочется есть, пить, спать, курить, и непонятно еще, чего больше. Уж на что доктор Корольков был стойкий оловянный солдатик, а напряжение последних дней, долгий перелет, бессонная ночь, волнение, которое пришлось испытать, представляя мусинский метод в Сорбонне, дали о себе знать: утомление чувствовалось нешуточное. Сопровождающий протянул руку к выходу — дескать, пройдемте, и Саша обрадовался, что экскурсия подошла к концу. Не тут-то было. Откуда ни возьмись возник преклонных лет доктор — Корольков не очень понял, кто он, но получалось, что, вероятнее всего, завотделением как раз-таки неотложной хирургии.

«Ну елки-палки! — подумал Саша и переглянулся со стоящим рядом с ним Миланом. — Сейчас же начнет рассказывать… А я все равно ничего не понимаю, и Вадика вместе со Стефаном отсекли эти два деда из Германии, встали колом, не сдвинешь. Да и неудобно тут ходить туда-сюда, помещение тесное, того и гляди кому-нибудь на ногу наступишь… госпо-о-оди-и-и…» Корольков деликатно зевнул, едва не вывернув челюсть — спать хотелось неимоверно. Завотделением тем временем, похоже, наладился рассказывать о своем детище от царя Гороха — Саша уловил в его речи что-то про Наполеона Бонапарта и содрогнулся:

— Милан! — тихонько позвал он товарища. — Слышь?

— М-м-м? — еще тише отозвался тот, вежливо улыбаясь одному из координаторов симпозиума — молодому месье Лурье, преподавателю кафедры общей хирургии в университете Сорбонна.

— Как думаешь, надолго это?

— Не могу знать, Саша, — по-военному ответил серб. — Сам еле ноги стою… Ногами…

— На ногах, — машинально поправил Саша. — Давай свалим отсюда, а?

— Не получается у нас, наверно, — засомневался Милан. — Все нам смотрят.

— На нас, — опять поправил Саша. — Не говори, выпялились, как будто мы инопланетяне…

— Особенно старые женщины, — испуганно ответил красивый, сложенный, как греческий бог, голубоглазый блондин Милан. — Как это? Бабушки?

— Ты еще спасибо скажи, что не дедушки… — прошептал Саша. — Ладно, сейчас включим армейскую смекалку… Как-нибудь…

«Была бы здесь Светка или Танька, — думал он, оглядываясь по сторонам, — мы легко и непринужденно симулировали обморок у барышни… Но кто поверит, что здоровый молодой мужик, хирург к тому же, может в принципе потерять сознание? Нет, это не вариант…»

Завотделением между тем разливался соловьем — было бы время, опять подумал Саша, послушать бы, так красиво звучит французская речь. Но у Королькова уже начинало тянуть спину — до того вымотался, и настоялся на ногах, и находился по этажам госпиталя. Хотелось тупо вытянуться на кровати в отеле и хоть на полчаса уснуть. Милан, прилетевший ночным рейсом, похоже, испытывал те же ощущения — он переминался с ноги на ногу, как застоявшийся в стойле жеребец, и тоже с тоской смотрел по сторонам, явно ища способ вырваться на свободу.

Немецкие дедки стояли слева от Саши и Милана, плотно перекрывая им путь к Вадику и к спасительной двери. Оба старика были высокие, голенастые и при этом толстопузые — обойти их точно не представлялось возможным.

Спасение пришло откуда не ждали. Внезапно один из германцев, тот, что стоял ближе к выходу, вдруг согнувшись, схватился за колено и начал медленно оседать на пол. Скомкав выступление, завотделением шустро подскочил к коллеге, соплеменник же падающего подхватил его под локоть, пытаясь удержать над поверхностью пола. Саша с Миланом бросились на подмогу, потому что с первого взгляда было понятно, что второй дед не удержит первого — оба были уже весьма преклонного возраста. Саша еще подумал о том, что с большой долей вероятности оба старикана могли воевать во Вторую мировую. Понятно, что не на стороне Советской армии.

Тем не менее, как самые молодые, Саша и Милан подхватили дедка под руки и буквально отнесли на кушетку, стоящую у стены. Завотделением семенил следом, что-то возбужденно восклицая на своем красивом наречии, все вокруг тоже что-то говорили, кто-то уже подавал стакан воды, а кто-то, похоже, из местных, кинулся за сестрой.

Корольков выразительно взглянул на своего товарища, тот, поняв его без слов, коротко кивнул и с самым серьезным выражением лица взял дедов пульс.

Присутствующие заворожено уставились на молодого доктора, как будто сами не знали, что делать в таких ситуациях. Взглянув на часы, Милан