Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

молодого докладчика вызвало некоторое недоумение. Корольков успел услышать произнесенную на разных европейских наречиях фамилию Мусин, снова слово «étudiant»40, которое сложно перепутать с каким-либо другим словом, и начал:

— Mesdames et Messieurs aujourd’hui j’ai l’honneur de porter à votre attention…41

Мгновенно в зале воцарилась тишина: хриплый голос молодого доктора из далекой Сибири завораживал, а его импозантная внешность притягивала взгляды. Европейские профессора с интересом уставились на докладчика, который говорил по-французски, безусловно, с акцентом, однако фразы его были сформулированы настолько грамотно, а произношение было настолько четким и ясным, что речь молодого человека слушать было приятно и понятно.

Саша говорил, в зале становилось все тише, и в какой-то момент он даже немного испугался, не слишком ли громко звучит его голос. Вадик держал в руках свой экземпляр текста доклада и ловил каждый Сашин жест и каждое слово, готовый в любую секунду прийти на помощь, если что-то пойдет не так. Корольков видел это, и ему становилось не так страшно.

Вот уже половина его выступления пройдена: он помнил текст абзацами и знал, что вышел на седьмую страницу из двенадцати. Потом он сообразил, что перебивать его никто не станет, и это придало ему уверенности: Корольков почти перестал волноваться. Он воодушевленно говорил, дорогие очки — две дужки и перемычка из золотого металла — поблескивали, и через некоторое время он понял, что отношение к нему незримо изменилось: люди слушали внимательно и смотрели уже не как на непонятно откуда взявшегося на этом солидном мероприятии студента, а удивленно-уважительно.

«Ну вот и все», — облегченно подумал Саша и закончил свою речь:

— Je vous remercie Mesdames et Messieurs et je répondrai volontiers à vos questions».42

Он улыбнулся и коротко взглянул на Вадима: тот сидел, спокойно откинувшись в мягком кресле, но взгляд его стал еще более сосредоточенным.

Однако реакция аудитории оказалась настолько неожиданной, что оба они, как раз в этот момент встретившись глазами, удивленно вскинули брови: зал аплодировал! Сначала раздались несколько хлопков, а потом аплодисменты стали слышны со всех сторон. Саша снова улыбнулся и слегка кивнул, в душе надеясь, что это получилось достойно. Аплодисменты были недолгими, однако этого времени Королькову хватило, чтобы окончательно перестать волноваться: он понял, что вполне готов не только ответить на любые вопросы, но и, если потребуется, хоть сейчас поехать в госпиталь и провести такую операцию. Саша понимал, естественно (уж на это у меня мозгов хватило, думал он), что аплодируют не ему, вчерашнему ординатору и самому юному участнику столь значимого симпозиума. Аплодируют, безусловно, тому методу проведения этой непростой операции, который он представил, методу его учителя, уникального человека и гениального хирурга, профессора Мусина.

Первой вскинула руку дама, сидящая в третьем ряду у входа:

— Dites-moi collègue, — начала она по-французски, и Вадик подался вперед. — Est-ce que vous avez appliqué vous-même cette méthode fort intéressante?43

Вадик быстро перевел, и Саша, внимательно взглянув на даму, ответил по-французски:

— Oui, madame.44

Странно, но мадам интересовало только это: более она вопросов не задавала. Зато остальные участники этого, как выражалась Таня, хурала, не заставили себя долго ждать: вопросы молодому врачу из Новосибирска посыпались, как из рога изобилия. Координаторам пришлось несколько раз успокаивать разошедшуюся профессуру звоном колокольчика и возгласами: «Mesdames! Messieurs! Nous vous demandons de respecter l’ordre! Monsieur Korolkov n’arrive pas à répondre à tout le monde en même temps!»45

Словом, Сашино выступление произвело настоящий фурор, и Вадик уже утирал со лба испарину — до того замучили его участники симпозиума. Однако всему на свете приходит конец, закончились, наконец, вопросы, иссякли эмоции, и Саша спокойно вернулся на свое место, устало снял очки и потер переносицу. Вадику предстояло еще отработать доклад Милана, а сразу за ним — Стефана, поэтому он остался сидеть в первом ряду. И тот, и другой неплохо говорили по-французски (это Саша успел выяснить, пока добирались до Сорбонны), поэтому с ними было полегче, однако Вадик был парнем ответственным и тексты докладов болгарина и серба держал наготове.

Корольков тоже послушал, как говорили его братья-славяне, однако, конечно же, не смог разобрать ни слова. Они уже договорились с Миланом и Стефаном, что обменяются текстами своих выступлений, чтобы изучить все это на досуге, в спокойной, так сказать, обстановке.

— Не здесь, мужики, — сказал Саша в машине. — Когда домой вернетесь или вон — в самолете можно! Здесь еще столько всего надо успеть…

— Чего тебе успевать? — улыбнулся Стефан на правах старшего товарища. — Предлагают ли тут девочек, в этом «Гранд Вояже»?

— Да ну их, — нетерпеливо махнул рукой юный Корольков. — Че я, телок не видел? Мне надо вон своим дамам духов и косметики еще купить, заказов столько, мама не горюй…

— Это каким дамам? — удивился Милан. — Ты же не женат! Сам сказал.

— Ну надо… — неопределенно протянул Саша, и все четверо засмеялись.

Компания подобралась отличная, думал каждый. Вечером выпьем… Нормальные пацаны!

По окончании официальной части симпозиума предполагалось еще посещение госпиталя, и Саша с нетерпение ждал этого — ему было очень интересно, как налажена деятельность обычной парижской больницы.

Госпиталь «Генри Мондор» располагался на улице Густава Эйфеля и представлял собой огромный комплекс современных зданий. Многоэтажные корпуса впечатляли своим масштабом. Вадик объяснил, что в этом госпитале есть даже вертолетная площадка — для медицинской авиации, чем вверг Сашу в уныние. Н-да, думал он, был бы у нас хоть один вертолет! Скольких людей удалось бы спасти…

Внутри, однако, все было очень скромно, можно сказать, по-спартански: светлые коридоры, белые двери, ведущие