Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— его, Стефана и в очень недалеком будущем Вадима — профессии. Стефан рассказал, что отделение, в котором он работает, по сути такое же, как и то, в котором трудится Саша: то же огромное количество дежурств, та же нехватка специалистов, несмотря на то, что клиника — одна из ведущих в стране.

— Я слышал, Саша, — Стефан с интересом повернулся к Королькову, — что ты будешь представлять какой-то совершенно уникальный метод при прободении язвы двенадцатиперстной?

— Да, — ответил тот. — Это метод профессора Мусина, моего учителя.

— Он заведующий отделением? — спросил болгарин. — А почему он сам не приехал? Все ждали именно его…

Саша развел руками и засмеялся:

— Ну извините… Не смог профессор оторваться от пациентов и студентов… То-то я чувствую, на меня все пялятся, как будто я из кунсткамеры сбежал.

— Ну так-то Саня, да, — вставил Вадим. — Вы тут со Стефаном, похоже, самые молодые. Милан тоже, кстати. Ему тридцать два, и он доцент.

— А ты, Саша, планируешь кандидатскую? — спросила Ирина.

— Обязательно! — кивнул Корольков. — Немного поработать надо, руку набить. Я ведь всего год после ординатуры.

— Всего год?! — поразился Стефан. — А как же тебя отправили на такое мероприятие? Со мной-то понятно, у меня тесть…

— А никто больше по-французски не знает! — заржал Саша.

— Серьезно? — глаза у Стефана округлились.

— Ага! Абсолютно!

— Ну вы, русские, конечно, как всегда! Как это? Без царя в голове?

— Да уж… — погрустнел Саша. — Я-то точно… без мозгов в голове…

— Са-ня! — Вадим уже понял, к чему тот клонит. — Не бойся, все будет нормально! Все переведем, я же по сути синхронист.

Корольков, вздохнув, кивнул:

— Да понятно, куда деваться… Прорвемся.

— Sacha! — начал успокаивать его Себастьян. — Ne t’inquiète pas. Tu vas réussir!38

Позже, когда все волнения уже остались позади, а сам он приехал домой, Саша начал осознавать, что, не окажись рядом с ним эти замечательные люди, ему пришлось бы очень трудно, и он приложил все усилия, чтобы знакомство с ними осталось на всю жизнь теплой дружбой. Многие годы спустя Корольков, приезжая в Париж, первым делом звонил Вадиму — тот стал прекрасным доктором, онкологом, а потом обязательно навещал его уже очень пожилых маму и отчима. Да и со своими, как в шутку называл их он сам, подельниками — Стефаном и Миланом поддерживал связь, несколько раз они встречались в Москве, а Милан приезжал однажды в Новосибирск, на выставку медицинского оборудования, проходившую в «Экспоцентре», и они с Корольковым вспомнили молодость — гульнули как следует сначала в ресторане у Гургена, а потом — в Верх-Туле у Румянцевых, с баней, шашлыком, песнями до утра и утренней же опохмелкой.

Милана Вадим встретил рано утром, но на завтрак к мадам Ирине завезти уже не успел — немного задержался рейс, которым Милан летел из Белграда, и этого часа как раз не хватило. Они сразу поехали в Сорбонну: начало симпозиума было заявлено на девять утра.

Саша практически не спал в эту ночь. Совсем как в далеком 93-м году, когда восстанавливался в институте, он то зубрил свой доклад, заставляя себя не думать о Кате (а думалось постоянно, такое сильное впечатление оставило в нем посещение Монмартра), то откладывал в сторону изрядно помятые листы с текстом на двух языках и погружался в свои воспоминания. Ни один доклад, ни один экзамен, ни одна лекция, коих было подготовлено и прочитано им весьма немало, в том числе и на французском, в жизни Александра Королькова не дались ему с таким трудом и с таким волнением, как это выступление в конференц-зале университета Сорбонна в феврале 1998 года.

Аудитория собралась довольно большая: на симпозиуме присутствовали около пятидесяти человек, включая всех, кто жил вместе с Сашей в «Гранд вояже», организаторов мероприятия и нескольких переводчиков. Королькову так сложно было сохранять внешнее спокойствие и невозмутимость, что он с трудом вспоминал потом, что вообще происходило до того момента, когда его самого пригласили на трибуну. Зал, в котором проходил симпозиум, был не очень большим, полукруглым, а трибуна располагалась возле большого панорамного окна. Народ сидел в мягких откидных креслах, стоящих в три ряда. Таким образом, слушатели были, по сути, совсем рядом с докладчиком, что давало возможность не только видеть выражение глаз выступающего, но и буквально слышать каждый его вздох. Акустика в аудитории была прекрасная, и Саша уже обратил внимание на то, что ему придется контролировать не только свое произношение, мимику и жесты, но даже дыхание.

— Сань! — толкнул его в бок Вадик, сидящий рядом. — Пошли! Наша очередь.

Саша длинно и немного обреченно вздохнул:

— Пошли…

«Мы здесь совершенно точно самые молодые с Вадиком — словно два студента, оба в джинсах и пиджаках стиля кэжуал, будь он неладен, — не к месту подумал Саша. — Ну, была — не была…»

Пока Вадик устраивался в ближайшее кресло в первом ряду, Корольков, заняв свое место за трибуной, успел услышать шепоток из зала: «Student?»39 Шепоток раздавался, предположительно, со стороны сидящих слева от трибуны двух старых хрычей, говорящих по-немецки.

«Сам ты студент, — подумал Саша и надел очки, отчего сразу стал казаться старше: очки всегда придавали ему солидности. — Козел старый!»

Однако по аудитории продолжал прокатываться некий если не гул, то шелест разговоров. Очевидно, появление такого