Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Да? — отозвался Корольков.

— А с чем ты поедешь? — обеспокоенно спросила профессор Гольденберг. — С каким багажом?

— Да какой там у меня багаж, Суламифь Рувимовна, — улыбнулся Саша. — Я же еду всего на пять дней, включая дорогу! Все поместится в спортивную сумку.

— Саша, дитя мое, ну какая может быть спортивная сумка, ой-вэй! — воскликнула она. — Ты едешь заграницу! На такое мероприятие! Там будут люди!

— Э-э-э-э… — протянул Корольков испуганно. — И что? Меня не пропустят через границу со спортивной сумкой? Это запрещено?

— Не умничай! — возмутилась Суламифь Рувимовна. — Поц!

— Извините…

Вздохнув, она встала, прошествовала к выходу и скрылась в своей спальне.

Корольков переглянулся с Семёном Марковичем, и оба озадаченно замолчали.

Через несколько минут мадам Гольденберг так же величественно вошла обратно в гостиную. В руках она держала элегантнейший мужской дорожный саквояж из темно-коричневой кожи. Такие саквояжи Саше приходилось видеть только в модных журналах да однажды — в витрине самого дорогущего в городе магазина кожгалантереи «Сумки&Чемоданы». Сколько это творение итальянских мастеров стоило, история умалчивает, потому что смысла заходить в магазин и узнавать это не было: денег в кармане нищего врача из муниципальной здравницы не водилось не то чтобы на такой саквояж, а даже на пачку сигарет. Частенько приходилось покупать сигареты поштучно, благо в те прекрасные времена они продавались рассыпухой повсеместно.

— На вот, — провозгласила Суламифь Рувимовна. — Холодранец!

— Спаси-и-и-ибо… — растерянно протянул Саша.

— Поедешь как человек, а не как холь перекатная! А то скажут!

Пиджак в стиле кэжуал нашелся, как ни странно, сам собой. В тот период Саша только-только переехал в квартиру Вовки Тебенева и толком еще там не освоился. Вернувшись от Мусина, он открыл шкаф, дабы упрятать туда драгоценный саквояж профессора Гольденберг, и с удивлением увидел на плечиках пару рубашек и пиджак, оставшиеся от хозяина. До этого Саше некогда было разбираться, что за вещи висят в Вовкином шкафу — для себя он решил, что это, по всей вероятности, вещи его родителей, и что при первой же возможности он спросит у Вовки (тот иногда звонил из своей Праги поболтать), что с ними делать. Свои же вещи, принесенные из дома, он даже не разбирал, по причине все той же вечной занятости, и в шкаф не убирал.

Взгляд его упал на пиджак, и Саша, рассмотрев его, с радостью понял, что это именно то, что нужно: темно-синий, в мелкую клеточку, новехонький, с коричневыми замшевыми заплатками на локтях, самый что ни на есть кэжуал! С Тебеневым они были одного роста и размера, поэтому пиджак пришелся как раз впору и сел изумительно.

Нашлась и рубаха под него — льняная, цвета деним, на маленьких латунных кнопочках. Надо ли говорить, что спрашивать разрешения у хозяина Саша не стал, да и не имел такой возможности: когда еще Вовка позвонит, буду я его ждать, думал он. Вот еще! Не растает, не сахарный. А туфли у Королькова были. Правда, не рыжие, а черные, но такие, какие нужно: закрытые, с металлической пряжкой сбоку.

Лето 1995 года

С этими туфлями в свое время вышла целая история, почти как в «Мимино»: «Валико! У тебя какой размер ноги?» Алёна Коган ездила в какой-то отдаленный район Горного Алтая — оперировать местных ребятишек по поводу «заячьей губы». Она была детским челюстно-лицевым хирургом, и уже в те годы вместе со знаменитым Петровичем из третьей детской начала проводить такие вот акции доброй воли во время собственного отпуска, возвращая своим умением и талантом к нормальной жизни столько деток, сколько могла. В каком-то забытом богом аиле в магазине «Промтовары» продавались галоши, фуфайки, охотничьи сапоги на оленьем меху, седла, сбруя, национальные войлочные шапки, а также наборы французской косметики, польские духи «Быть может», спортивные костюмы «Найк» розового цвета и итальянские мужские туфли. Туфли были двух моделей: темно-коричневые из шикарной перфорированной замши, на шнурках, и кожаные черные с перемычкой, застегивающейся на пряжку. Однако и размеров было всего два: замшевые были представлены в сорок пятом размере, а кожаные — в сорок третьем.

Алёна хапнула себе розовый найковский костюм, естественно, набор косметики, зачем-то три флакона «Быть может» («А! — думала она. — Девкам своим подарю! Мы в школе такими душились!») и вспомнила, наконец, о том, что у нее есть муж. Миша носил сорок четвертый размер, и непонятно, чем руководствовалась любящая супруга, когда покупала оба размера, имеющиеся в магазине: сорок пятый перфорированный и сорок третий кожаный.

Продавщица — красивая алтайка («Вот откуда здесь такая красота? — думала Алёна, пока та, раскрыв рот, пялилась на заезжую докторшу. — У нее глаза, как у лани!»), добросовестно перерыла весь склад:

— Нету других размеров!

— Точно, девушка? — цеплялась за последнюю надежду Алёна.

— Да точно! Их и не завозили…

— Н-да… — пригорюнилась Алёна и, подумав несколько секунд и вспомнив молодость, когда брали все, что давали, а потом меняли все это на барахолке на нужный размер или расцветку, решилась: — А! Давайте возьму!

— Вам которые? — спросила девчушка.

— Оба… Обе… — Алёна чуть на сказала: «Обое», что, впрочем, в данной ситуации звучало бы логично. — И те, и другие, девушка, давайте.

В результате счастливым обладателем перфорированных штиблет стал длинный, как жердь, травматолог Димка Капустин. Конкурентов у него не оказалось, и туфли достались ему без борьбы: сорок пятого размера не было более ни у кого в больнице.