Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

потрясенно замолчал. Он так и представил себе, как две хрупкие девочки двигают вдвоем тяжелючий инструмент! Корольков знал, что такое фортепьяно весит никак не меньше двухсот пятидесяти килограммов, и ему с трудом верилось, что такое вообще возможно.

Он прижал ее к себе, а потом ловко перевернул на спину, сам оказавшись сверху, и прошептал:

— Ты что ли Геракл? А, Катька? Что за скрытые таланты?

Она сдавленно пискнула, но обняла и прижалась, а стройная ножка заскользила по его бедру, отчего он моментально забыл про пианино и обхватил широкой ладонью ее подбородок. Катя вдохнула так, словно была целое столетие без воздуха на космической станции, а тут ее выпустили на родную планету и сняли скафандр, прижалась к нему еще сильнее и как будто растворилась в нем, растеклась теплым и послушным ручейком.

Январь 1998 года

— Са-а-а-аш! — очнувшись, он услышал голос Семёна Марковича. — На!

Профессор протягивал Королькову широкий толстостенный стакан, в котором плескалась волшебно пахнущая коричневая жидкость.

— Ох… Простите, задумался… — Саша взял стакан. — Что-то проснуться никак не могу…

— Да уж конечно! — с экспрессией воскликнул любимый учитель. — Знаю я, об чем вы задумываетесь! Мы тоже молодые были.

Саша слегка покраснел: наверно, у меня на морде все было написано, подумал он, ощутив к тому же некоторые изменения в своем организме и порадовавшись, что надел сегодня старые джинсы, которые были достаточно свободными, и посему он надеялся, что упомянутые изменения для окружающих незаметны.

— Пей давай! — Мусин протянул свой стакан ему навстречу, и они тихонько чокнулись. — Валерий Палыч прислал, между прочим. Из Армении.

— Ваше здоровье, Суламифь Рувимовна, — слегка поклонился Саша в сторону хозяйки, сидящей за столом и успевшей к этому моменту начать раскладывать свой любимый пасьянс. — Как там наш Валерий Павлович?

— Бодр и весел! — ответил Мусин. — Оперирует как из пулемета. Раненых много…

— Передавайте ему привет, Семён Маркович, — Саша отхлебнул, наконец, из стакана. — О, какой хороший коньяк! — оценил он.

— Спасибо, мой мальчик, — откликнулась профессор Гольденберг. — Ну что, ты готов к поездке?

— Ну это смотря в каком смысле, Суламифь Рувимовна, — обернулся к ней Саша.

— Я имею в виду, — оторвалась она от пасьянса, — выучил ли ты этот треклятый доклад, возле которого столько геморроя?

— Конечно, выучил, — вежливо произнес Саша.

— Ой-вэй, Сулико, как он выучил, я тебе говорю! — воскликнул Мусин. — Таки в той Сорбонне все будут плакать от восхищения!

— Да ладно вам, Семён Маркович, — смутился Корольков. — Скажете тоже… Мне бы еще хоть раз такой случай на стол, вот это важнее!

— Ну бог даст, будет, — цинично заметил Мусин.

— Саша, — позвала хозяйка. — Подойди-ка ко мне, душа моя.

Корольков поставил стакан на журнальный столик, поднялся с кресла и приблизился к столу, за которым она сидела.

— Да, Суламифь Рувимовна?

— Ты вот что, мальчик мой. В том Париже, — она полезла в карман свободного домашнего платья в сельском стиле, — там же ж все настоящее, чтоб все они были здоровы… Вот тебе список, Саша, — профессор Гольденберг протянула ему бумажку. — Там таки духи, тушь, крэм, помада — я все написала! И так и быть, Сёме одеколону!

Она повернулась к мужу:

— Да, Семён Маркович?

Тот сидел на диване, устало и в то же время обреченно приложив стакан с коньяком ко лбу — по всей видимости, список с «крэмом» дался ему нелегко.

— Сёма! — не отставала супруга. — Шо ты окаменел? Дай уже мальчику долларов!

— А-а-а-а… — выдохнул Сёма. — Да-да, дорогая. Пойдем, Саша, в кабинет, пока я при памяти, чтоб потом на работе с баксами этими не труситься.

Корольков послушно пошел вслед за Семёном Марковичем в соседнюю комнату, где располагались часть семейной — надо заметить, весьма богатой — библиотеки и рабочее место хозяина.

Мусин, открыв верхний ящик письменного стола, достал оттуда конверт:

— На вот. Поменяешь сам, разберешься, не маленький — там же ж франки, мать их. И это… там сверху, — он оглянулся на полуприкрытую дверь, замолчал и, секунду подумав, выглянул в коридор, после чего дверь плотно закрыл и продолжил: — Еще полторы сотни.

— Вам лично что-то привезти, Семён Маркович? — умирая от любопытства, спросил Саша.

— Да ни хрена мне не надо, Корольков, — осердился профессор и махнул рукой: тихо, мол. — Ты этой своей учительнице, — тут он совсем перешел на шепот. — Духи чтоб купил! Понял меня?

— Понял, — так же шепотом ответил Саша. — Все понял, Семён Маркович! Спасибо вам!

У Саши моментально поднялось настроение: теперь ему не стыдно будет прийти после поездки в школу и рассказать Дине Фёдоровне про Францию. «Я куплю ей Шанель номер пять, тот самый аромат, который в молодости она привозила из Парижа!», — думал он и на душе у него становилось все веселее.

Однако Суламифь Рувимовна не оставила свои изыскания:

— Саша! — снова позвала она.