Читать книгу - "Двадцать два несчастья – 4 - Данияр Саматович Сугралинов"

Носик в длинной футболке и спортивных штанах, с мокрыми волосами, собранными в хвост. Косметику она не смыла.

— Я все, — сказала она и села на свою кровать, на самый краешек.

Я взял свое полотенце и скрылся в ванной.

Вода была горячей, и я стоял под душем дольше, чем нужно. Смывал усталость, перелет, последние дни. Смывал Казань, суд, разрыв с Дианой, гопников у подъезда. Смывал все, что налипло.

Когда вышел, Носик сидела на кровати и нервно потирала руки.

— Сергей, — сказала она тихо, — спасибо, что уговорил и взял меня с собой. И за этот номер.

— Не за что. — Я сел на свою кровать, вытирая полотенцем волосы. — Завтра тяжелый день. Надо выспаться.

Она смотрела на меня, и я видел, как она кусает губу, как пальцы теребят край одеяла.

— Холодно что-то. В смысле… в номере.

Система услужливо выдала:

Сканирование завершено.

Объект: Носик Марина Владиславовна, 30 лет.

Доминирующие состояния:

— Неуверенность (71%).

— Волнение (67%).

— Влечение (54%).

Дополнительные маркеры:

— Учащенное дыхание.

— Расширенные зрачки.

— Повышенный уровень окситоцина.

Я понял намек. Было бы сложно не понять.

И встал.

Носик напряглась, ее дыхание участилось.

Я открыл шкаф, достал дополнительное одеяло и положил ей на кровать.

— Вот. Согреешься.

Наши глаза встретились, и я смотрел на нее спокойно, без насмешки, но и без приглашения. Она покраснела и отвела взгляд.

— Спасибо, — прошептала Марина.

Я выключил верхний свет, оставив только лампу на тумбочке.

Не стал пользоваться ситуацией не потому, что девушка мне не нравилась. Нравилась. Умная, симпатичная, смелая: не каждая рванет в Москву поступать в аспирантуру, толком не зная города.

Но я только что порвал с Дианой и прилетел к дочери, которая не знает, что отец жив. У меня полтора года жизни по прогнозам Системы и миллион нерешенных проблем.

И главное: Носик заслуживала лучшего, чем стать утешением на одну ночь. Это было бы нечестно по отношению к ней и к себе.

Я лег, натянул одеяло до подбородка и уставился в потолок.

— Сергей, — позвала она из темноты.

— М?

— А ты в Москве раньше… кого-то знал?

Я помолчал, прежде чем ответить.

— Давно. В другой жизни.

Она хотела спросить еще что-то, слышно было, как набрала воздуха, но я повернулся к стене, и она промолчала. А вскоре я услышал сопение.

Завтра я пойду в Научно-исследовательский институт хирургии, подам документы и буду разбираться с требованиями ВАК, решать проблемы.

И завтра, может, увижу Марусю.

За окном шумела ночная Москва: далекий гул машин, чей-то смех во дворе, хлопнувшая дверь подъезда.

Я закрыл глаза.

И уснул.

Глава 5

Проснулся я от тихого, но отчетливого всхлипа.

Несколько секунд лежал неподвижно, тщетно пытаясь сообразить, где нахожусь. Узкая кровать, чьи-то приглушенные гортанные голоса за дверью, топот в коридоре, тусклый свет из окна… Ага, хостел в Москве, точно.

Тихая, мать ее, гавань.

Всхлип повторился. Я повернул голову и увидел Марину.

Она лежала на своей кровати, свернувшись в тугой клубок под двумя тонкими одеялами, и тряслась. Не сразу я понял, что она не плачет, а мерзнет. Зубы ее мелко-мелко стучали, плечи подрагивали, а из-под одеяла торчали босые ступни, которые она поджимала, пытаясь согреть.

Батарея под ее окном была едва теплой — я это еще вчера заметил, когда выбирал кровать у стены, где вообще батареи не было. Я-то ладно, у меня жировая прослойка как тулуп работает, а вот Марина… Ночью температура явно упала, и девушка, судя по всему, промерзла до костей, но так и не решилась ни разбудить меня, ни взять второе запасное одеяло из шкафа, которое мне так и не пригодилось. А Носик-то, похоже, гордая. Или стеснительная. Или и то и другое.

Я тихо встал, взял свое нагретое одеяло и осторожно накрыл Марину. Она вздрогнула и приоткрыла глаза.

— С-сергей?..

— Спи. Рано еще.

— Мне… н-не холодно… — пробормотала она и тут же плотнее закуталась, выдавая себя с головой.

— Конечно, не холодно. Спи.

Она хотела что-то сказать, но я уже отвернулся и направился в ванную. Пусть согреется и доспит — времени достаточно. Даже шести еще нет.

Вода в душе была едва теплой, но я все равно простоял под ней минут десять. Когда вышел, обмотанный полотенцем, Марина уже не спала.

Она сидела на кровати, закутанная в три одеяла, и смотрела на меня. Точнее, смотрела на мое отражение в зеркале шкафа-купе напротив ее кровати — видимо, не ожидала, что я выйду так быстро. Или в таком виде.

Ее щеки мгновенно залились густой краской, и она уткнулась взглядом в телефон с таким вниманием, будто там решалась судьба мира. Или шла онлайн-трансляция второго пришествия.

Я мысленно чертыхнулся. Номер крошечный, ванная одна, деться некуда. Молча прошел к своей кровати, взял приготовленную одежду и снова скрылся за дверью.

Когда вышел уже одетым, Марина все еще сидела в той же позе, только теперь телефон лежал экраном вниз, а она сосредоточенно разглядывала стену.

— Извини, — сказала она, не поворачивая головы.

— За что?

— Ну… — Она еще больше покраснела и махнула рукой в сторону зеркала. — За это.

— Марин, ты же врач. Неужели голого мужика не видела? Тем более все стратегические места были закрыты.

Она открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Видела. Но не… — Осеклась и покраснела еще гуще, хотя, казалось бы, куда уж больше. — Не тебя.

Повисла неловкая тишина, и я, решив не развивать тему, приказал:

— Иди в душ. Нам еще позавтракать нужно успеть.

Она кивнула и прошмыгнула в ванную, прижимая к груди скомканную одежду. Дверь за ней закрылась, щелкнул замок.

Пока Марина плескалась в душе, я проверил телефон. Новых сообщений не было, если не считать рекламы от мобильного оператора. Танюха, видимо, еще спала, Валера пока не научился писа́ть, а остальным я был не настолько интересен, чтобы беспокоить в такую рань.

Что удивительно, уже который день молчала Алиса Олеговна, которая так рьяно уговаривала меня сходить с ней на вечеринку назло бывшему. Но сам ей я не писал, ну его на фиг, ни к чему будоражить зверя. Не пишет — и слава богу. И так у меня аншлаг, блин.

Словно в подтверждение моих мыслей из ванной вышла Марина — умытая, причесанная, в джинсах и свитере, с ярким