Читать книгу - "Мужчина в полный рост - Том Вулф"

В центральном холле музея будто шторм бушевал — настоящий тайфун, казалось, даже воздух едва выдерживал такое напряжение. У Марты Крокер голова шла кругом. Сколько смокингов и роскошных платьев! Сколько улыбающихся белых лиц! Сколько ярчайших зубов! Сколько хихиканья! Сколько белых пандусов и перил! Сколько восклицаний, сколько эйфории — все счастливы оказаться здесь, куда этим майским вечером стремился каждый, кто имел в Атланте хоть какой-то общественный вес! (О, новая судьба!)

Марта обернулась к своему кавалеру, которого Джойс нашла для подружки на этот вечер — приятному пятидесятилетнему мужчине по имени Герберт Лонглиф. Он улыбнулся и что-то сказал, но реплика тут же потонула в оглушительном водовороте смокингов и вечерних платьев. Гленн Брэнуэйст, с которым встречалась Джойс, красивый, хотя и мрачный холостяк сорока двух лет, вздохнул и закатил глаза: «Поговоришь тут, как же». Личико Джойс упрямо сияло вечерним макияжем и светской улыбкой. Она обернулась к Марте и возвела к потолку тщательно накрашенные карие глаза, словно восклицая: «Это нечто, правда?»

Центральный холл музея — огромный круглый зал высотой почти в пятьдесят футов, ярко-белый, как и всё здание. Изогнутую стену опоясывали вдоль больших окон два узких белых балкончика с тонкими металлическими ограждениями вместо перил. Прожектора и лампы, эти рукотворные солнца, заливали галактику холла ярким светом. На балконе были укреплены две картины Уилсона Лапета, те самые, которые Марта видела в журнале «Атланта». Обе огромные, в несколько раз больше обычного человеческого роста. Одна изображала группу скованных цепью заключенных в полосатых робах, — посередине два симпатичных юноши тянутся друг к другу, на их нежных лицах застыло романтическое томление. Другая картина — подготовка ко сну в большой тюремной камере, гладкие молодые тела… полуодетые, практически обнаженные, совершенно голые… Полотно пульсировало едва сдерживаемым вожделением… Молодые люди на нем вот-вот ринутся в омут разнузданной оргии… И этот бред гомосексуалиста стал тем самым знаменем, под которым собралась сегодня здесь le tout Atlanta…

Марта посмотрела кругом, ожидая увидеть сотни изумленных взглядов, обращенных к огромным полотнам на балконе… но ничего подобного. Люди в центральном холле музея ничем не отличались от посетителей любого городского праздника. Они были заняты только друг другом. Такие восклицания, улыбки, болтовня могли предшествовать и благотворительному балу в пользу больных диабетом, и банкету выпускников Технологического. Видимо, сейчас уже все, даже здесь, в Атланте, просто приняли к сведению, что искусство должно быть шокирующим, аморальным и — как это? — конфронтационным. Видимо, бросив взгляд на две огромные картины, горожане решили: если следующие выверты либидо мистера Лапета не скандальнее висящих на балконе «шедевров», то Атланта, пожалуй, это переживет.

Ликующая разодетая толпа плотно обступила Герберта, Джойс, Гленна и Марту, но молодой официант в смокинге и салатном галстуке-бабочке все-таки сумел как-то протиснуться к ним, и они взяли с его подноса по бокалу шампанского. Салатный галстук-бабочка — эмблема поставщика провизии, «Полковника Сдобкинса», и Марте на секунду вспомнились все праздники и презентации, которые «Крокер Глобал» заказывала этому невероятному толстяку, — как там его настоящее имя? Но она здесь не ради воспоминаний о Чарли. Совсем наоборот. (Новая судьба!) Марта пригубила шампанское. А ничего! Она улыбнулась Джойс, Герберту и Гленну. Улыбки, улыбки, еще глоток шампанского, и еще.

Толпа колыхалась из стороны в сторону, вздымалась, ревела. Марта и не заметила, как рядом, почти на расстоянии вытянутой руки, оказался очень высокий мужчина — он беседовал с кем-то невидимым за его спиной. Кроме спины, ничего не было видно, но Марта без труда узнала ее обладателя. Он так сутулился, что шея выдавалась вперед и нос вытягивался, как у пойнтера. Это мог быть только Артур Ломпри, президент «ГранПланнерсБанка». Раза три, не меньше, Марта сидела с ним за одним столом, когда Чарли добывал средства для «Крокер Групп». Банкир имел привычку вскидывать голову и улыбаться с прищуром — как-то покровительственно, словно посвящал вас в тайны высшего порядка, которые вы всё равно не в состоянии постичь. Но ведь они с Ломпри знакомы, и в душе у Марты что-то шевельнулось — захотелось показать, что она здесь не чужая. В конце концов, это же ее возвращение… в свет. Она выкупила столик за двадцать тысяч и пригласила девять гостей. Купила платье за три с половиной тысячи — черная тафта с нашитыми красными точечками, открытые плечи, подол едва достает до колен (Марта гордилась своими широкими плечами и изящными икрами). Натерла плечи детским маслом для блеска. Заплатила четыре тысячи двести за колье — золотую цепочку с мелкими рубинами, двести двадцать пять долларов за окраску волос («ананасный блонд») и укладку в салоне «Филипп Брадной», сто пятьдесят за макияж в «ЛаКросс», восемьсот пятьдесят за черные лакированные туфли на высоком каблуке (крокодиловая кожа) плюс уже и не вспомнить сколько за занятия у Мустафы Ганта в надежде приблизиться к современному идеалу — мальчику с грудями.

Кроме того, Марта только что выпила бокал шампанского. И она крикнула в сторону высокой сутулой фигуры:

— Артур!

Ломпри обернулся, увидел ее и широко заулыбался — хоть зубы пересчитывай. Но в глазах было смятение, глаза пусто смотрели на нее, как две белые ледышки. «Тревога! SOS! — мелькало в них. — Вот попал! Где-то я ее видел, но вот где? Кто она?»

— Приве-е-ет! — крикнул он. — Как жизнь?! — С лица не сходила резиновая улыбка, а глаза лихорадочно бегали, ища подсказку. Скользнули по прическе Марты, по тронутым оттеночной пенкой прядям, по накрашенному лицу, колье, платью, сверкающим плечам и прочим фрагментам ее так тщательно тренированного тела.

— Как дети?! — отчаявшись, выкрикнул он.

«Как дети?» Даже нарочно Ломпри не мог бы обидеть ее сильнее. Он просканировал лучшее, что Марта могла явить миру, на что она потратила почти девять тысяч долларов плюс бессчетные часы издевательств над сердцем и сосудами по команде турецкого солдафона! — и мозг банкира, этот биологически активный компьютер, в миллисекунду выдал результат: почтенная мамаша. И конечно: «Как дети?»

Марте хотелось кричать, но обида и разочарование будто оглушили ее, и она могла только промямлить:

— Х-хорошо.

— Вот и отлично! — воскликнул Артур Ломпри, который скорее всего даже не расслышал ее. — Просто отлично!

В подтверждение он все кивал и смотрел сквозь Марту — явно искал способ отделаться от нее, пока правила приличия не потребуют представить ее кружку своих знакомых. «Кто эта брошенная матрона без шанса на замужество? Кто держал под руку эту бывшую жену? Кем была эта тень, у которой нет ни личности, ни имени без стоящего рядом мужа?» Марта не стала дожидаться продолжения. Она кивнула и развернулась к Джойс, Гленну и Герберту Лонглифу.

Пипкас наконец отыскал в этом ревущем море еще одного молоденького официанта с салатным галстуком-бабочкой и подносом шампанского в руках. Светловолосый паренек казался старшеклассником, готовым вот-вот окунуться в круговорот своей первой вечеринки с пьянством и развратом. Впрочем, это только мимолетное впечатление, мелькнувшая в голове мысль. Главное — добраться до паренька и заполучить очередной бокал.