Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Ну, допустим, и я, а ты что думаешь? Еще и люлей вам отваливали хороших. Центровые сроду драться не умели…

— Заткнетесь вы наконец или нет?! — заорал заведующий. — Я щас вам сам люлей навешаю, идиеты!

Он обвел взглядом замолчавшую аудиторию и вдруг вспомнил про молодого сотрудника:

— Новиков? Ты?

— Я… — протянул в ответ Абрам.

Не на шутку распоясавшийся Миша открыл было рот — явно хотел выдать что-то неприличное, но не успел, потому что ему тут же саданула по загривку Света:

— Коган! Ты задолбал уже!

Однако от страха и смущения Абрам, слава богу, ничего не услышал и только продолжал таращить свои темные глаза в оправе пушистых ресниц на профессора.

— Что — я? Какой язык учил, спрашиваю! — счел необходимым уточнить вопрос Мусин.

Абрам молчал, словно воды в рот набрал. Коллеги еще не знали об этой особенности доктора Новикова: когда он волновался, иной раз и слова вымолвить не мог, в лучшем случае начинал бормотать что-нибудь невпопад.

— Абрам Фёдорович! — позвал Мусин. — Какой язык вы изучали? А?! Меня терзают смутные сомнения, что французский!

— А-а-а… — промямлил Новиков. — У меня испанский, Семён Маркович.

— Какой?! — поразился профессор. — Испанский?!

— Да, — совсем смутился Абрам. — В совершенстве.

Профессор потрясенно молчал и смотрел на Новикова, от чего тот вжал голову в плечи и, чуть не плача, добавил:

— Мамой клянусь…

— Хос-с-споди-и-и, — протянул Мусин. — Где ж тебя так угораздило-то? Испанский?

— Отчим служил, — забормотал Абрам. — Мы с сестрой учились в школе при посольстве…

Мусин похлопал новенького по плечу:

— Молодец! — он обернулся к остальным. — Че ржете? Не пробовали испанский в совершенстве выучить? То-то же!

Наступила непродолжительная, но тягостная пауза, потом Саша, вздохнув, сдался:

— Я. Я учил французский, Семён Маркович.

— Та-а-ак! Все свободны! Пошли вон отсюда, идиеты! — заведующий замахал рукой. — Ты, Коган, особенно! Корольков, остаться!

Дождавшись, пока коллектив с шутками и прибаутками на тему: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!» вывалится в коридор, Мусин повернулся к Саше:

— В общем, так, Корольков.

— Да, Семён Маркович?

— Поедешь в Париж.

Саша потрясенно вытаращил глаза на профессора:

— Простите?

Мусин раздраженно продолжил:

— В Париж, Корольков, в Па-риж. Знаешь город такой? Столица Франции, между прочим.

— А я при чем? Извините, Семён Маркович… Не совсем понимаю, в какой связи…

— А в такой связи, что, выходит, некому больше, Саша. Не-ко-му…

— Семён Маркович, а что случилось-то? — удивился Саша. — Где мы и где Париж?

— Да вот, угораздило же меня статью шлепнуть в Русский медицинский журнал. Опять же главный и попросил: мол, напиши, Семён Маркович, за свой новый метод, не держи, мол, в себе, пускай медицинский мир узнает, какие у нас талантливые хирурги работают! Тьху! — сокрушенно сплюнул профессор. — Так делали бы и делали, как нам надо, потихоньку, да и все. Нет, ему славы, панимаишь, мировой захотелось!

— Ну, Семён Маркович, — искренне восхитился Саша. — Метод ваш и правда гениальный! Что такого-то? И клинике польза…

— Много ты понимаешь, Корольков! Слава — тлен! Молодой ты, Саша, еще…

— А при чем тут слава, Семён Маркович? Пусть другие врачи узнают, как можно людям помогать… — возразил тот.

Мусин вздохнул:

— В общем, они, западники-то, журнальчики наши, оказывается, почитывают. Ну и вот, — развел он руками, — зовут теперь доклад делать в Сорбонну… Прости господи…

— Ну так и поезжайте, Семён Маркович! Очень даже хорошо! Суламифь Рувимовну с собой возьмите, она рада будет во Францию съездить!

— Было бы все так просто, Саша, стал бы я вас тут пытать, кто какой язык учил… О-хо-хо… Я ж по-французски ни бельмеса. После войны учился. Немецкий. А там — требования, — он покрутил правой рукой, — панимаишь…

— Какие требования? — не понял Саша.

— Да такие, мать их, чтобы доклад этот — только по-французски, и тебе никаких!

— Ну не ездите тогда, в чем проблема-то? — снова не понял Саша.

— Так главный закусился! Надо, говорит, ехать, Семён Маркович, чтобы клиники нашей славу оставить в веках. Тьху! — опять сплюнул Мусин.

— Так а пускай тогда он сам и едет! — нашел выход доктор Корольков. — И клинике слава, и ему… поездка в Париж.

— Ты себе представляешь, Саша: наш главный и французский язык? Какая связь? — Мусин выставил вперед протянутую руку ладонью вверх, как будто просил милостыню.

— Ну я не знаю, Семён Маркович! — воскликнул Саша. — Может, он тоже французский учил, мало ли?

— Да он никакой не учил! Он же малая народность! Какие там языки у них в аилах этих были, ты о чем? У них