Читать книгу - "Восточный ветер – Западный ветер - Перл С. Бак"

доставлять ему удовольствие другими способами. В памяти всплыли мамины слова, произнесенные усталым голосом: «Времена изменились».

* * *

Несмотря ни на что, я по-прежнему не решалась разбинтовать ноги. Мне помогла госпожа Лю, жена одного из учителей в новой иностранной школе. Я слышала, как муж называет господина Лю другом. Наутро после моего приезда госпожа Лю прислала записку, в которой спрашивала позволения нанести мне визит на следующий день.

Я тщательно подготовилась к встрече первой гостьи и велела служанке купить шесть видов лепешек, арбузные семечки, кунжутные вафли и лучший чай, собранный до наступления сезона дождей. Я облачилась в атлас персикового цвета и надела жемчужные серьги. В глубине души мне было стыдно за свой дом. Я боялась, что гостья сочтет его уродливым и безвкусным, поэтому надеялась в отсутствие мужа расставить стол и кресла более торжественно, чтобы таким образом обозначить самое почетное место.

Увы, на сей раз он остался дома. Когда я, слегка нервничая, вошла в гостиную, он поднял глаза от книги и улыбнулся. Я планировала встать с кресла при появлении гостьи и с поклоном проводить ее к лучшему месту. Теперь же в присутствии мужа у меня не было возможности переставить мебель.

Когда в дверь позвонили, он сам пошел открывать. Я принялась в отчаянии заламывать руки, не зная, как поступить. Затем послышался веселый голос, и я украдкой выглянула в холл. Глазам предстала странная картина: мой супруг держал гостью за руку, забавным образом тряся ее вверх-вниз.

Однако стоило мне взглянуть на его лицо, как изумление и все мысли о гостье разом улетучились. Он словно обрел в ней друга. О, муж мой, почему твое лицо никогда не принимало такого выражения для меня, твоей жены?

Ах, будь ты рядом, сестра, то научила бы меня, что делать! Но я была одна, без друзей. Мне оставалось только терзаться мыслями о том, чего мне не хватает, чтобы доставить удовольствие мужу.

На протяжении всего визита я внимательно рассматривала гостью. Красотой или даже миловидностью она не отличалась. Лицо у нее было широкое и красное, хотя и лучилось добродушием, а глаза, вокруг которых собирались веселые морщинки, – круглые и блестящие, словно стеклянные бусины. На ней был жакет из простой серой ткани, черная шелковая юбка без цветочного узора и туфли по мужской моде. Тем не менее ее голос звучал приятно, говорила она быстро и уверенно и много смеялась. Пока я сидела с опущенной головой и слушала, гостья и мой муж то и дело перебрасывались иностранными словами, обсуждая вещи, в которых я ничего не смыслю. И от меня не ускользнуло выражение удовольствия на лице супруга.

В тот вечер я молча сидела с ним после ужина, мысленно возвращаясь к воспоминанию о его лице. Никогда раньше я не видела, чтобы муж говорил с таким жаром, с таким воодушевлением. Слова лились из него потоком, он не умолкал ни на минуту и оставался в комнате на протяжении всего визита госпожи Лю, как будто наша гостья была мужчиной.

Наконец я встала и подошла к нему.

– Что? – спросил он, поднимая глаза от книги.

– Расскажите мне о даме, которая сегодня приходила.

Он откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на меня.

– Что о ней рассказать?.. Она окончила крупный западный колледж для женщин под названием Вассар. Умна и интересна, как и подобает женщине. Кроме того, у нее трое прекрасных сыновей – смышленые, ухоженные, воспитанные мальчики. Любо-дорого посмотреть.

О, как я ее ненавижу! Ненавижу! Что мне делать? Неужели его трогает лишь одно? Она ведь даже не красива…

– Вы считаете ее красивой? – прошептала я.

– В общем, да, – решительно ответил он. – Она сильная, здравомыслящая женщина и ходит на здоровых и крепких ногах.

Он замолчал, глядя в пустоту.

«Для женщины есть только один путь!» – в отчаянии думала я, вспоминая мамины слова: «Ты должна угодить своему мужу».

Он сидел с задумчивым выражением лица. Чем были заняты его мысли – мне неведомо. Я знала только, что думает он не обо мне. Не об атласе персикового цвета, не о жемчуге у меня в ушах, не об искусной укладке черных блестящих волос. А ведь я стояла так близко к нему: хватило бы малейшего движения, чтобы соединить наши руки.

Тогда я склонила голову еще ниже и вручила себя ему, отрекаясь от прошлого.

– Я готова снять бинты, если вы научите меня как.

7

Оглядываясь назад, я вижу, что именно с того вечера муж начал мною интересоваться. Прежде у нас не было общих тем для разговора. Наши мысли никогда не пересекались. Я наблюдала за ним со смесью любопытства и непонимания, а он и вовсе на меня не смотрел. Если мы и обращались друг к другу, то с формальной вежливостью двух незнакомцев: я – застенчиво, он – проявляя учтивое равнодушие. Однако теперь, когда я нуждалась в нем, муж наконец вспомнил о моем существовании. Разговаривая со мной, он задавал вопросы и внимательно выслушивал ответы. Что до меня, то любовь, трепетавшая в моем сердце, окрепла и превратилась в обожание. Я не предполагала, что мужчина может с такой чуткостью относиться к женщине.

Спрашивая, как мне разбинтовать ноги, я надеялась получить инструкции, основанные на его медицинских познаниях. Каково же было мое изумление, когда муж лично принес таз с горячей водой и скрученную в рулон белую ленту. Мне стало невыносимо стыдно при мысли о том, что супруг увидит мои ступни. Никто не видел их с того дня, как я стала достаточно взрослой, чтобы ухаживать за ними самостоятельно. Когда он поставил таз на пол и опустился на колени у моих ног, меня бросило в жар.

– Нет, – тихо молвила я. – Позвольте мне самой.

– Не волнуйся. Я врач, помнишь?

Однако я не соглашалась. Тогда он внимательно посмотрел мне в глаза и серьезно сказал:

– Гуйлань, я знаю, тебе нелегко пойти на это ради меня. Позволь помочь, насколько в моих силах. Я твой муж.

Не находя больше слов, я сдалась. Он взял мою ногу, бережно снял туфлю, чулок и размотал бинты. На его серьезном лице отразилась печаль.

– Сколько ты выстрадала! – нежно проговорил он. – Какое мучительное детство – и все напрасно!

От его слов у меня на глазах выступили слезы. Муж перечеркнул все мои жертвы, а теперь требовал еще одной!

Когда он омыл мне ступни и наложил более слабую повязку, началась невыносимая пытка. Процесс снятия