Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

Семён Маркович, есть смотреть, чтоб жопа не слиплась! — Саша уже засмеялся, прекрасно понимая, что Мусин просто таким образом выражает ему свою поддержку и понимание.

Милицейский старлей Петров, недавно переведенный из оперов в следствие по причине травмы коленного сустава, полученной при задержании опасного рецидивиста, проводил допрос тщательно. Во-первых, он получил указания от непосредственного руководства: никаких «глухарей» и маньяков в темном парке. «Вот что хочешь делай, а чтоб „висяка“ не было, конец квартала на дворе», — присовокупив несколько ненормативных выражений, приказал ему начальник отдела.

Во-вторых, старлей не любил писать. Ну не давалось ему это простейшее, казалось бы, действие — водить ручкой по бумаге. Вот дать кому-нибудь в морду — это пожалуйста! Можно еще ногой «с вертушки» в бошку зарядить, тоже хорошо. Душевно, погнавшись за «демоном», промышлявшим на автобусной остановке кошельками и портмоне, настигнуть его где-нибудь в близлежащем дворе и, завалив на землю, закрутить сначала руки за спину так, что тот начинал нечленораздельно мычать от боли, а потом нацепить наручники и победно доставить в отделение. Они с ребятами даже на спор это проделывали: за двадцать минут не успел добыть «демона» — идешь за пивом. А вот писать… Ну есть же на то специальные люди, писатели и поэты, журналисты, опять же… Вот пусть бы они и писали! А Петрову писать было тяжко: семь потов сойдет, пока накарябаешь этот протокол проклятый.

Саша с Лёшей сидели в сестринской, выделенной заведующим отделением для допроса, напротив старлея, и тосковали. Спать хотелось неимоверно, а этот здоровенный мужик с руками, больше похожими на лопаты, чем на человеческие конечности, писал мелким, убогим почерком (Саша подсмотрел: буквы были какие-то недоразвитые) так медленно, что пока он записывал их ответы, они уже забывали, о чем он спросил, и засыпали. Саше, например, несколько раз начинали сниться какие-то сны.

— Вы мне так и не ответили, — старлей взглянул на первую страницу протокола, в очередной раз забыв, как зовут этого, который лысый, — м-м-м, н-да… Александр Леонидович, н-да… Так с какой целью данная больная поступила в ваше отделение?

«Он в натуре дебил, — подумал Саша. — Неужели так бывает?! Ну хоть восемь-то поди классов он окончил? Да нет! — возразил он сам себе. — Какие восемь! Он же вон — целый старлей. Бери больше — десять! И школу милиции!»

Вслух же произнес:

— Так у нас тут у всех больных одна цель…

— Какая? Поточнее выражайтесь, Александр Леонидович!

— Так какая-какая… Вылечиться!

— Александр… м-м-м… Леонидович, вы почему уходите от ответа?

— Я!? — поразился Саша. — Я не ухожу! Я отвечаю!

— Ну так и отвечайте! И побыстрее! С какой целью данная больная поступила в ваше отделение?

«Да что ж такое! Чего он хочет-то от меня? — с ужасом подумал Саша, представив, что так ведь можно проковыряться и до вечера. — А он же еще, с позволения сказать, пишет! Нет, так не пойдет, надо что-то делать! И ведь что попало не ответишь, это ведь важно — все, что мы скажем…»

На выручку пришел Лёша:

— Можно мне, товарищ старший лейтенант?

— Говорите, м-м-м… Как… Алексей Николаевич.

— Вы, видимо, хотите узнать, с каким диагнозом поступила пациентка?

— Ну да! — облегченно воскликнул Петров. — Че вы с ней делать-то собирались, в смысле, того… как лечить там и оперировать ей чего? Зашивать, может, или как там у вас?

— Так мы же вам во-о-он там, видите, слева от вас? Протокол операции положили и историю болезни, товарищ старший лейтенант! — Лёша показал рукой на край стола, за которым сидел Петров. — Видите? Оттуда и списывайте! Там все есть. Как привезли, во сколько, кто фельдшер на скорой, какие повреждения… А результаты вскрытия будут позже. Видите ли, пока мы здесь, с вами… общаемся, — Румянцев кашлянул, — вскрытие не начнут, такая уж у нас инструкция, что мы обязаны там быть.

Милицейский понимающе кивнул — уж что такое идиотские инструкции, он знал не понаслышке:

— Тогда давайте так. Вы сейчас идете на вскрытие, а я пока тут попереписываю ваши документы, изучу, так сказать… А потом вы придете, и мы продолжим.

Саша не выдержал:

— А вы место в протоколе оставьте, потом впишете. А нас спрашивайте сейчас, по горячим, так сказать, следам. А то мы потом забудем все.

— Почему это вы забудете? — удивился старлей. — У вас что ли каждый день люди мрут?

— Ну не каждый, конечно, товарищ старший лейтенант, — ответил Лёша, — но часто. Просто мы спать сильно хотим… Сутки не спали, за столом девять часов простояли.

— Как это девять? Путаемся в показаниях, доктор? Тут указано… Вот… Где оно… Написано же, четыре часа шла операция данной больной!

— Так у нас до нее еще двое было, — возмутился Саша. — Мы же дежурили!

— И что, все померли? — поразился милицейский.

— Зачем померли, товарищ старший лейтенант, — засмеялся Алексей. — Откачали тех-то, двоих, спасли, так сказать.

— А у тех что было? Тоже ножевые? — снова удивился Петров.

— Да нет же! Тут с разными диагнозами люди поступают. Это отношения не имеет…

— Знаете что, гражданин… м-м-м… Румянцев! Это я здесь решаю, что имеет, а что не имеет, — вызверился вдруг старлей. — Ясно вам?