Читать книгу - "Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп"

Дейл поднялась, и тут ей стало его жалко. В последнее время мистер Дейл выказал много доброты к ее девочкам – доброты, куда более похожей на нежность, чем все его прежнее с ними обращение. Несчастье Лили как будто растопило его суровость, и он старался быть ласковым и в словах, и в поведении. А сейчас он говорил так, будто любит ее девочек и страдает оттого, что они его не любят. Безусловно, сквайр был для невестки малоприятным соседом и не давал ей забыть, что не расщедрился бы ради нее самой. Безусловно, им двигало неосознанное желание подорвать и присвоить ее власть над детьми. Безусловно, он невзлюбил ее с того дня, как она вышла за его брата. Миссис Дейл остро чувствовала это с самого начала их знакомства, и особенно остро после того, как все ее попытки наладить дружеские отношения с деверем в первые год-два оллингтонской жизни закончились неудачей. И тем не менее сейчас она пронзительно его жалела. Победа осталась за ней, она отстояла свое право на дочерей, но теперь, когда он сетовал на поражение, ее сердце обливалось кровью.

– Брат мой, – сказала она и, произнося эти слова, протянула ему обе руки, – быть может, мы оба были недостаточно друг к другу добры.

– Я старался, – ответил старик. – Я старался… – И тут он умолк, то ли от избытка чувств, то ли оттого, что не нашел нужных слов.

– Давайте постараемся еще раз – мы оба.

– Что, почти в семьдесят начинать все заново? Нет, Мэри, мне поздно начинать заново. Для девочек ничего не изменится. Покуда я жив, у них будет дом. Если они выйдут замуж, я сделаю для них что могу. Бернард, я уверен, всей душой стремится к этому браку, и если Белл согласится, я по-прежнему буду рад видеть ее хозяйкой Оллингтона. То, что вы сказали, ничего для них не изменит. Но что до нового начала, такое попросту невозможно.

После этого миссис Дейл в одиночестве отправилась домой через сад. Деверь ясно сказал, что дом, в котором они живут, предоставляется не ей, а ее детям. Он напрямую отверг предложение ее дружбы. Он дал понять, что они почти что враги, но она, хоть и враг, будет и дальше пользоваться его благодеяниями, потому что он хочет исполнить долг по отношению к племянницам!

– Лучше нам отсюда уехать, – сказала себе миссис Дейл, опускаясь в свое кресло у камина в гостиной.

Глава XXXVIII. Доктора Крофтса зовут в Малый дом

Миссис Дейл не просидела в кресле и десяти минут, как ей принесли известия, на время отвлекшие ее от мыслей о переезде.

– Маменька, – сказала Белл, входя в комнату, – мне кажется, у Джейн скарлатина.

Горничная Джейн болела уже два дня, однако ничего серьезного до сих пор не подозревали.

Миссис Дейл тут же подскочила.

– Кто с ней? – спросила она.

Из ответа Белл следовало, что с девушкой были и она, и Лили и что Лили по-прежнему с больной. Миссис Дейл побежала наверх, и в доме началась суета. Через час пришел деревенский врач и сказал, что у девушки точно скарлатина. Миссис Дейл, издавна не доверявшая аптекарю, этим не удовлетворилась и отправила слугу в Гестуик за доктором Крофтсом, тем не менее она настрого запретила дочерям заходить к бедняжке Джейн. Сама миссис Дейл скарлатиной болела и могла ухаживать за девушкой, а к тому же скоро наняли сиделку.

Несколько часов мысли миссис Дейл были заняты другим, однако вечером она вспомнила про утренний разговор, и до того, как отправиться спать, все трое провели военный совет. Доктор Крофтс, как выяснилось, был в отъезде, и от его имени ей передали, что он будет в Оллингтоне на следующее утро. Миссис Дейл почти убедила себя, что ее любимая горничная больна вовсе не скарлатиной, однако запрет девочкам к ней заходить не сняла и не ослабила.

– Давайте переедем немедленно, – сказала Белл, которая всегда больше матери противилась дядюшкиной власти.

В предшествующем разговоре выплыла тема Бернарда и его предложения. Белл молчала о нем, сколько могла, но поскольку дядя настойчиво говорил об этом с ее матерью, таиться больше не имело смысла. «Маменька, ты же не хочешь, чтобы я за него вышла?» – спросила она, когда мать тепло отозвалась о Бернарде. Миссис Дейл с жаром возразила, что ничуть этого не хочет, а Лили, по-прежнему верящая в доктора Крофтса, оживилась почти так же сильно. Самая мысль, что дядюшка может навязывать им какие-то взгляды потому лишь, что помогает им материально, возмущала обеих, но особенно – что дядюшка вообще позволяет себе иметь мнение об их замужестве. Они объявили друг другу, что какого бы жениха любая из них ни выбрала, дядюшка не вправе против него возражать – важно лишь маменькино одобрение. Бедный старый сквайр не зря говорил, что на него смотрят с подозрением – именно так на него и смотрели. Конечно, он сам виноват, что пытался завоевать дочерей, не признавая мать. Девушки безотчетно угадывали эти попытки и бунтовали против них. Да, так получилось, что они живут в дядюшкином доме, катаются на его лошадях и едят отчасти его хлеб – но их ли это вина? Они пользовались его благами и говорили, что признательны. Сквайр был по-своему добр, и они не отрицали его доброту, но не собирались за это уступать ему и йоту своей верности родной матери. Когда она пересказала им утренний разговор, обе девушки дядюшку пожалели, но заверили, что она права, а дядюшка – глубоко не прав.

– Давайте переедем немедленно, – сказала Белл.

– Это куда легче сказать, чем сделать, душа моя.

– Конечно, маменька, а иначе бы нас здесь уже не было. Я имела в виду, давайте немедленно сделаем какой-нибудь необходимый первый шаг. Дядя считает, что может нам указывать, раз мы у него живем. Я не говорю, что он не прав. Быть может, это естественно. Быть может, принимая его доброту, мы обязаны ему подчиняться. Коли так, тем более нужно съехать.

– А не могли бы мы платить ему ренту, как миссис Хирн? – спросила Лили. – Маменька, ты ведь хотела бы остаться, если бы могла?

– Но для нас это невозможно, Лили. Мы должны найти себе дом поменьше и не обремененный расходами на сад. Даже если бы мы платили за дом очень скромную ренту, нам не хватило бы средств в нем жить.

– Даже если обходиться чаем и поджаренным хлебом? – спросила Лили со смехом.

– Но я не хочу, чтобы вы питались только чаем и хлебом, да и мне, думаю, такая диета