Читать книгу - "Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова"

менее все еще сохраняя самообладание, – разбирайтесь с чайником сами. Вам надо, вы и ставьте.

– Надо же, как некультурно, – с напускной обидой протянул Катов. – Не ожидал я такого от тебя, не ожидал.

А этот человек резко перешел с ним с «вы» на «ты», подумал вдруг Герман; так резко, что он даже не заметил, когда именно.

– Вы, вероятно, что-то путаете, – осторожно сказал он. – Я вам не разносчик… Странно, что вы углядели меня в каком-то подобном качестве.

– Но как же. Твоя услужливость говорит сама за себя.

– Услужливость?

– Ну да.

– И когда же я ее, по-вашему, проявлял?

– Да хоть сегодня среди дня, – невозмутимо ответил Катов. При этом он посмотрел в затылок повернутого лицом к Герману Сергею.

– Ах. – Герман пару раз кивнул, сообразив, о каком конкретном случае идет речь, и едва не поморщился, прежде чем снова заговорить: – То была не услужливость, а результат понимания, что в трудный момент необходимо помочь тому, кто в этом нуждается. То, что я делал все эти дни; то, что на ваш взгляд, возможно, сходило за услужливость, я делал от души. Я делал это, потому что знал: так – правильно. Поэтому такого отношения я к себе не заслужил.

– Какого – такого? – простодушно поинтересовался Катов, всматриваясь при этом в Германа напористым, немигающим взором. Осознавая, что тот прекрасно понимал, что он имел в виду, Герман тем не менее вздохнул и сухо пояснил:

– Такого, когда, обратив внимание на мою сердобольность, кто-то начинает строить на нее планы. Но, видите ли, я умею постоять за себя. Только грустно становится при мысли о том, что я явно не первый человек, чьей добротой вы пытаетесь столь нагло и открыто воспользоваться, и мне искренне жаль всех тех, кого, сыграв на их лучших чувствах, вам все-таки удалось обвести вокруг пальца, а то и полностью подчинить.

Катов, похоже, был задет этими словами, поскольку, хотя внешне виду не подал, весьма едко заметил:

– Странно слышать это от такого, как ты.

– От такого, как я?

– Ты ведь из того сорта людей, которые, даже не куря, всегда носят с собой зажигалку, чтобы при случае зажечь сигарету другим. – Катов хмыкнул. – Не так ли?

Герман уставился себе под ноги и усмехнулся. Эта вроде бы безобидная фраза таила в себе намек, что вся его искренность – фальшивая, что он помогает людям из хитрости, корысти, заранее все просчитав. Но не это вызвало в нем очередной прилив негативных эмоций. В глубине души он вознегодовал потому, что Катов озвучил неизвестно по какой причине сделанный им вывод как нечто само собой разумеющееся и только потом соизволил небрежно уточнить, правда ли это. С человеком, строящим диалог таким образом, говорить было не о чем – теперь Герман это точно понимал.

Глубокий вздох помог ему прийти в себя. После этого он вновь поднял глаза на Катова и как можно более спокойно сказал:

– Вы меня совсем не знаете. А значит, ваши суждения едва ли имеют какое-то отношение к истине.

Но Катов уже, казалось, потерял к нему на этом всякий интерес. Он лишь пожал плечами и тут же что-то весело шепнул Сергею на отвлеченную тему. Тогда Герман круто развернулся и направился прочь, подальше от всей этой группы, в сторону склонившегося над своим рюкзаком Рауля, хмуро поглядывавшего при этом на группу Катова.

– Ну что? – донесся до него шепот Антона.

– Сойдет, – не постеснялся более громко ответить Катов. – Я даже сомневаюсь, что у тебя есть шанс.

– Это мы еще посмотрим…

Отголоски этих фраз пробудили в Германе такое ощущение, будто ему необходимо было начать от чего-то обороняться; от чего именно – он даже предположить не мог. Вздохнув, он присел на скамейку и тут же заметил, что на такой же скамейке у стены, посередине которой находился камин, сидел Минсу – каким-то образом Герман упустил из виду момент, когда тот вернулся. Помощник гида не мог дословно понимать, что происходило вокруг, но настороженно следил за происходящим и время от времени бросал на Германа сочувственные взоры. Немного погодя Минсу что-то извлек из своего рюкзака, встал со скамейки и, подойдя, протянул находившемуся в некоем оцепенении Герману какой-то снек с карамелизованными орехами, после чего сел на прежнее место. Хоть есть совершенно не хотелось, путник машинально раскрыл упаковку и буквально в мгновение ока уничтожил всю небольшую пачку. Только после этого он сообразил, что произошло и, сумев поймать взгляд Минсу, поблагодарил его по-французски одними губами. Тот только слегка улыбнулся и пожал плечами в ответ.

Сразу же после этого Герман почувствовал на себе неотрывный взор подготавливавшего неподалеку свой рюкзак гида; почему-то это обстоятельство заставило его, лишь отчасти успокоившегося, снова занервничать, и он впился пальцами в край скамьи. Рауль же не замедлил направиться в его сторону и присесть рядом. Помолчав, он вполне уверенно, хоть и тихо, произнес по-французски:

– Господин Катов – авторитетный человек. Ты ведь должен понимать, что свои слова и действия он тщательно взвешивает.

Герман промолчал.

– Поэтому мне кажется, что он повел себя сейчас так с тобой по вполне определенной причине.

– Да? – обескураженно выдавил из себя Герман.

– Думаю, если бы ты сказал ему, кто ты… Он бы по-другому к тебе отнесся.

– Кто я? – Герман слегка поморщился. – В смысле, в чем заключается моя работа и чего я добился на этом поприще?

– Да, как-то так. Он ведь думает, что ты простой человек, в то время как ты – глава стартапа. Ты ведь глава стартапа, так? Да, пускай один из его подчиненных не понял всю важность твоего дела, но господин Катов, я уверен…

– Я не хочу, Рауль, – мгновенно ощетинившись, отрезал Герман. – Я хочу, чтобы меня в первую очередь уважали как человека. Любой человек достоин уважения. Просто потому, что это… человек, личность, со своим внутренним миром, чувствами, мечтами и переживаниями. Разве я не прав? Если уважать других только за их достижения… Это лишь усиливает пропасть между людьми, в том месте, где должен быть протянут прочнейший мост. К тому же этот Катов – кто он такой, чтобы я добивался его расположения? – возмутился Герман. – Почему это я должен его добиваться? Потому что у него самого есть какие-то достижения, за которые кто-то другой его почему-то зауважал? Но ведь если вдуматься, то что он из себя представляет? Чего он добился? Одной из высших должностей в весьма сомнительной компании? Ты что-нибудь знаешь об этой его компании? – Герман повернул лицо к другу. – Она разводит людей, Рауль. И я это говорю не оттого, что