Читать книгу - "Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин"

– Жалеешь.

Прохоров покачал головой.

– Странно, конечно, думать, что для такой вот жизни человеческая цивилизация развивалась больше пяти тысяч лет. Но в этом есть и некая мудрость. Я, например, по-другому стал относиться к Светлане, словно женщина с ребёнком это уже иной человек, какая-то высшая ступень, словно только мать и есть женщина. Вообще, если вспомнить нашу с ней историю, представление и о ней, и о браке было у меня ошибочным. Чёрное оказалось белым и наоборот. Учти это и не пытайся влиять на природный ход событий. Пусть всё разрешится естественным путём или давай, как собирался: за билетом – и гуд бай. Обещаю новоселье без тебя не справлять, пожарные команды не вызывать и так далее.

– Встречи наши теперь будут затруднены.

– Главное, с этим расселением мы с тобой потеряем Наташку.

– Я-то наивно думал, что переехать – это погрузить вещи в машину. А теперь вижу – ломать жизнь и себе, и другим.

Аратов когда-то не задумывался над тем, что каждый его шаг отзывается в чьей-то судьбе, пока сам не начал ощущать чужие шаги. Теперь ему тревожно стало наблюдать, как далеко и долго (он видел – круги на воде) расходятся последствия поступков и слов. Переезд и рождение сына у Андрея вели к тому, что отношения с ним должны были принять новую форму, и к этому-то Аратов подготовил себя; того же, что из его жизни, перестав быть соседкой Прохорова, уходила Наташа, он не понимал прежде. Могло случиться и ещё многое. Если уж всё оказалось так тесно связанным одно с другим, то события последних дней могли каким-то странным образом отразиться и на его отношениях с Таней – только существовали ли они ещё на свете, эти отношения? Аратов знал многое – и то, что она не любила и не полюбит его, и то, что сойдись они, союз их был бы мучителен для обоих и, наверно, пагубен для него, – и всё же ему хорошо было любить Таню.

Выйдя от Прохорова, он тут же направился к автомату.

К телефону подошла Алина Корнеевна, и Аратов подумал, что она, как уже бывало, станет, помогая, предлагать ему какие-то варианты, забывая, что он испробовал их все.

– А её… её нет, – неуверенно проговорили она после заминки. – Как жаль, что Таня не сказала вам…

Чувствовалось, что эти слова должны иметь продолжение, но Аратов нетерпеливо перебил, спрашивая, когда та вернётся.

– Нескоро. Очень нескоро, – вздохнула она. – Знаете, Игорь…

– Что, Алина Корнеевна? – пришлось ему прервать затянувшуюся тревожную паузу.

– … я вынуждена вас огорчить…

Потом, позже, он понял, что в этот момент уже знал, какие слова услышит, но пока ещё, обороняя душу и обманываясь, лихорадочно пытался придумать, что же это может быть – худшее, чем сейчас, но не самое плохое, потому что могло, как она сказала, всего лишь огорчить, но не убить же. Алина Корнеевна продолжала, тщательно подбирая слова:

– Танечка… поехала в Ригу.

Отогнав мимолётную догадку, что она не могла поехать туда одна и что сама поездка необычна теперь, когда в институте идут занятия, Аратов заставил себя подумать, что это совпадение кстати, оттого что и он собрался туда же и может догнать её; он успел пожалеть, что не поделился с Таней намерениями: они могли бы разделить дорогу. Он ещё успел порадоваться предстоящей встрече на взморье, желанной для обоих, потому что для Тани не могло быть Риги без него, Аратова, открывшего ей этот город и море. Он даже успел вздохнуть облегчённо, прежде чем услышал:

– Она, Игорь, поехала не одна. Она вышла замуж.

– Когда? – зачем-то спросил он, понимая, что это не имеет для него значения, и удивляясь своему внезапно хриплому, непослушному голосу.

– Я так просила Таню, чтобы она сама сказала вам! Но ей трудно было, она не сумела.

– Что ж, извините, до свидания, – не желая больше слушать и сам не договорив, он нажал на рычаг.

* * *

К даче, где Аратов когда-то встречал Новый год, вела всего лишь колея, проезженная по дну оврага, в лесу. Въезд в овраг скрывали кусты, и даже со ста шагов нельзя было сказать, что там ходят машины. Аратов сориентировался с трудом. Старенькая «Победа» нырнула в чащу, под низкие ветви – он даже пригнулся, сразу с улыбкой подумав, что и у его горбатенькой машины такой вид, будто она пригибается под веткой. Толстые стволы мелькали близко, буквально в нескольких сантиметрах от бортов, и Аратова увлекло сложное, как слалом, передвижение; игра, правда, оказалась недолгой, и овраг закончился тупиком. Аратов вылез, чувствуя, как затекла спина; обойдя машину, он открыл правую дверцу и наклонился к Прохорову:

– Что, ты не думаешь вылезать?

– Пригрелся, – через силу ответил тот. – Шутка ли – тыща вёрст!

К дому, теперь, когда опала листва, хорошо видному издали, вела крутая тропинка с вырубленными кое-где ступеньками.

Вбежав наверх, Аратов остановился, с удовольствием прислушиваясь к чистому запаху осеннего леса. Он видел низкие облака, чёрные стволы, потерявшие цвет листья под ногами и голые, без занавесок, окна бревёнчатого домика; от такого пейзажа ему стало невесело, как перед ненужной дорогой.

Прохоров поднимался, не торопясь; ключи были у него. Войдя следом за ним в помещение, Аратов нашёл там обрывки газет и верёвок, аптечные пузырьки, пустые коробки и прочий хлам, всегда остающийся на зиму в дачах. Пахло, как и обычно в брошенном жилище, и Аратов удивился тому, как остро он сегодня чувствует запахи. В дальней, маленькой комнате Аратов увидел единственные в доме целые вещи: стенные часы (они показывали верное время – видимо, стояли) и свой магнитофон, за которым и приехал сюда.

Осторожно опустив магнитофон на землю, Прохоров снова поднялся на крыльцо, чтобы запереть дверь. Замок заело. Оглянувшись – не на шорох листьев, а неведомо как почувствовав чужое присутствие, Игорь увидел, что к даче подходит Таня. Он ничего не сказал ей и не окликнул Прохорова, и она тоже молчала, просто медленно прошла мимо, очень внимательно и долго посмотрев на него. Погода стояла тёплая, но на девушке было драповое пальто: так же она была одета в прошлом ноябре, в Риге. Пройдя между корявыми яблонями, девушка остановилась у частокола, за которым начиналось поле, и оттуда сфотографировала Аратова.

Прохоров не заметил её, спокойно направившись со своей ношей вниз, к стоянке.

Сев на свои места в машине, они не торопились уезжать.

– Вот бы в такой дачке, – сказал, закуривая, Прохоров, – поработать как следует пару месяцев. По утрам – к водичке,