Читать книгу - "Великая русская революция. 1905-1922 - Дмитрий Лысков"

Донское казачество к октябрю 1917 года подошло во главе с войсковым атаманом генералом Калединым. Бывший командующий 12-м армейским корпусом 8-й армии не принял Февральской революции, отказался подчиняться Временному правительству, в результате чего был смещен со своей должности и отправился на Дон. Здесь он 17 (30) июня на Большом войсковом круге был избран атаманом войска Донского.

Каледин стал первым выборным атаманом после того, как в начале XVIII века выборность была упразднена Петром I. Само его избрание стало возможно благодаря Февральской революции. Видимо, именно в силу этого со временем отношение главы казачьего войска как к революционным событиям, так и к Временному правительству менялось. На Государственном совещании 14 (27) августа в Москве Каледин говорил: «Казачество, не знавшее крепостного права, искони свободное и независимое, пользовавшееся и раньше широким самоуправлением… не опьянело от свободы. Получив ее вновь, вернув то, что было отнято царями, казачество… спокойно, с достоинством приняло свободу и сразу воплотило ее в жизнь, создав в первые же дни революции демократически избранные войсковые правительства и сочетав свободу с порядком»^[582].

Казачество, говорил атаман, «служа верой и правдой новому строю», «призывает все живые силы страны к объединению, труду и самопожертвованию во имя спасения родины и укрепления демократического республиканского строя»^[583].

Вместе с тем Каледин приветствовал «решимость Временного правительства освободиться, наконец, в деле государственного управления и строительства от давления партийных и классовых организаций». Далее, констатировав «общее расстройство народного организма, расстройство в тылу и на фронте, развал дисциплины… центробежное стремление групп и национальностей, грозное падение производительности труда, потрясение финансов, промышленности и транспорта», генерал заявлял: «В глубоком убеждении, что в дни смертельной опасности для существования родины все должно быть принесено в жертву, казачество полагает, что сохранение Родины, прежде всего, требует доведения войны до победного конца в полном единении с нашими союзниками»^[584].

Там же, выступая от лица всего казачества, Каледин потребовал упразднения всех Советов и комитетов, устранения армии от политики, запрета митингов «с их партийными борьбой и распрями», установления в войсках жесточайшей дисциплины. И если в начале выступления казалось, что речь идет только об армии, то как будто специально, чтобы опровергнуть это впечатление, Каледин заявил: «Тыл и фронт — единое целое, обеспечивающее боеспособность армии, и все меры, необходимые для укрепления дисциплины на фронте, должны быть применены и в тылу»^[585].

Таким образом, на Государственном совещании генерал, по сути, излагал корниловскую программу. В конце августа, в разгар Корниловского мятежа, против Каледина организовано выступили все местные советские, партийные, профсоюзные и другие организации. Новочеркасское собрание областного Военного комитета, областного исполкома Советов, партийных комитетов, Городской думы, профсоюзных организаций ходатайствовало перед Керенским «об увольнении и аресте генерала Каледина, который, разъезжая по Донской области, ведет агитацию между казаками в пользу Корнилова». «Приказ об увольнении и аресте Каледина, — говорилось в ходатайстве, — подорвет окончательно его престиж в массах казачества»^[586].