Читать книгу - "Аденауэр. Отец новой Германии - Чарлз Уильямс"

1 сентября в Бонне, в здании, где предстояло собраться бундестагу, состоялось первое совместное заседание фракций ХДС и ХСС. К этому времени Аденауэр уже знал, что СвДП и Немецкая партия согласны войти и возглавляемую им коалицию. Тем не менее не все прошло гладко. Раздавались голоса критики: мол, все уже заранее решено, мнения отдельных депутатов никто не спрашивал, что это за демократия? Кандидатуру Хейса одобрили, но, как писал в своем донесении на имя премьер-министра Эттли британский военный губернатор Робертсон, «без особого энтузиазма».

Затем тщательно разработанный план вообще, казалось, начал трещать по швам. 6–7 сентября в Ункеле собрались представители ландтагов и депутаты бундестага, чтобы избрать председателя бундесрата. Как мы помним, Аденауэр обещал этот пост Эхарду. Однако совершенно неожиданно слово взял Карл Арнольд. Он заявил, что Северный Рейн-Вестфалия — самая большая из одиннадцати земель федерации, и поэтому именно ее представитель, то есть он сам, должен председательствовать в бундесрате. Его кандидатуру с готовностью поддержали социал-демократы, и в результате он был избран подавляющим большинством голосов. Избрание председателя нижней палаты бундестага прошло, правда, без осложнений; как и было намечено, им стал Келер, и гессенский ХДС мог чувствовать себя удовлетворенным. Но как было умаслить Эхарда? Аденауэр поспешил лично встретиться с разобиженным баварцем; пришлось пообещать ему, что ХСС получит в новом правительстве один из важнейших постов — министра финансов.

Оставалось решить, что делать с ослушником Арнольдом. Тот, говоря словами донесения Робертсона, «настолько сам испугался последствий своего выступления, что даже думал подать в отставку с поста председателя бундесрата». Аденауэр проявил здесь неожиданное великодушие: 9 сентября он не только встретился с кающимся грешником, не только удостоил его трехчасовой беседы, но и принял, вроде бы после некоторых колебаний, его совет пойти на контакт с Шумахером. Встреча двух ведущих политиков рождающейся ФРГ состоялась на следующий день.

Аденауэр явился на нее в сопровождении Фрица Шеффера, представлявшего ХСС (Арнольда, инициатора и главного организатора этой встречи, на нее не взяли); СДПГ вместе с Шумахером представлял Карло Шмид. Эту встречу никак нельзя было назвать успешной, если только не считать успехом тот факт, что до этого два политических антагониста на протяжении двух с лишних лет вообще словом друг с другом не перемолвились, а здесь все-таки поговорили, причем обошлось без ругани. Однако никакого сближения взглядов не произошло; более того, выяснилось, что не может быть и речи о какой-то компромиссной, приемлемой для всех кандидатуре на предстоявших выборах президента. В воскресенье, 11 сентября, стало известно, что от правоцентристских сил будет баллотироваться Хейс, утром 12-го СДПГ приняла решение выдвинуть на этот пост самого Шумахера.

Вечером в тот же день состоялось голосование, большинство было за Хейса. Теперь оставалось самое важное — избрание канцлера. Новоизбранный президент поступил так, как предписывал Основной закон: утром 14 сентября он провел консультации с лидерами всех фракций, констатировал, что единственным кандидатом, способным получить большинство голосов, является Конрад Аденауэр, и поздно вечером объявил о своем решении поставить его кандидатуру на голосование депутатов бундестага. Оно должно было состояться на следующий день.

Дата 15 сентября 1949 года стала одной из самых драматических в истории молодой республики. В 9.30 утра собрались на заседание депутаты от ХДС/ХСС. Последний, раз обсудили распределение мест в правительстве. Протестантское крыло во главе с Хольцапфелем выразило недовольство: их забыли. Бланкенхорн обратил внимание на то, что трое депутатов отсутствуют. Аденауэр впервые обнаружил признаки волнения; он потребовал еще раз переговорить с депутатами от непредсказуемой Баварской партии: их голоса могут понадобиться. Заседание закончилось без одной минуты одиннадцать, а в одиннадцать уже началось само голосование.

Объявления его результатов на галерее для гостей напряженно ожидала вся семья: дети Конрад, Рия, Макс, Пауль, Лотта, Либет, Георг и внуки. Подсчет длился долго. Наконец все: Аденауэр получил 202 голоса из 402; он избран минимально возможным большинством в один голос. Бланкенхорн взял на заметку тот факт, что тринадцать депутатов не приняли участия в голосовании. Сам Аденауэр, естественно, отдал голос в пользу своей кандидатуры — он и стал решающим.

Победа была не особенно убедительной. Утешение вскоре пришло с Востока. Московская «Правда» в номере от 16 сентября напечатала сообщение ТАСС под лихим заголовком «Американская марионетка Аденауэр — канцлер западногерманского сепаратного правительства», а несколькими днями спустя ее обозреватель Виктор Маевский назвал Аденауэра «поклонником Гитлера и Муссолини», а бундестаг — «ублюдочным боннским парламентом». Такого рода «критика» могла лишь способствовать укреплению авторитета новоиспеченного главы правительства, а он в таковом отчаянно нуждался.

Пока что расслабляться и почивать на лаврах было никак нельзя. После объявления результатов голосования — никаких банкетов, только торопливый обед в кругу семьи, и в три часа — вновь заседание фракции: надо закончить вопрос с распределением министерских постов. Короткий разговор с Хейсом: назавтра — торжественный акт вступления в должность канцлера, а в следующий вторник, 20 сентября, он представит бундестагу состав кабинета.

К воскресенью 18 сентября все, кажется, улажено. Многие, правда, чувствуют себя незаслуженно обойденными и глубоко обиженными. В отчете политсоветника британской 21-й армии, расквартированной в Северной Германии, направленном в Форин офис, говорится, что для атмосферы во фракции ХДС/ХСС характерна «единодушная, но, впрочем, устало-безнадежная оппозиция эгоцентристскому стилю поведения Аденауэра». Приводится характерное высказывание «явно взбешенного» Пюндера: теперь он может говорить свободно, ведь ему не нашлось места в правительстве. Цитируется высказывание одного из любимчиков Аденауэpa, Лера: «Шеф уже решил, что делать, так что какой смысл это обсуждать?» — и отмечаются непредвиденные его последствия: фракция единодушно забаллотировала кандидатуру Лера на пост министра внутренних дел, который в результате достался Густаву Хейнеману. Министром труда рекомендовали Антона Шторха на том единственном основании, что Аденауэр его не очень жалует. Но это были, пожалуй, исключения из общего правила; в целом новый канцлер подобрал себе кабинет по своему вкусу.

20 сентября его члены были представлены бундестагу, после чего Аденауэр зачитал программное заявление правительства. Его текст подвергался неоднократным изменениям и правкам, которые продолжались буквально до последней минуты. По поводу проблемы демонтажа немецких промышленных предприятий Аденауэр высказался на удивление мягко. Жестче прозвучала его оценка новой восточной границы Германии но линии Одер — Нейсе; оратор назвал ее неприемлемой, дав, впрочем, понять, что не следует особенно рассчитывать на то, что тут что-то можно изменить, во всяком случае, в обозримом будущем. В еще одном английском информационном материале, посланном в Форин офис, с некоторой примесью ревнивых чувств отмечено, что Аденауэр, «как обычно, придерживается того мнения, что масло на его бутерброде исключительно американское». Это не вполне справедливый упрек: на сей раз он добрым словом вспомнил британского министра иностранных дел Бевина, с которым встретился во время его непродолжительного визита в Берлин. В общем, прослушав программную речь нового канцлера, западные союзники могли облегченно вздохнуть.