Читать книгу - "Робким мечтам здесь не место - Шимон Перес"

Одним из первых дел было принятие политической платформы. Делегатам было предложено два варианта. Первый был подготовлен Биньямином Хохловкиным^[28], генеральным секретарем «Ха-Ноар ха-овед», и представлял позицию Большого Израиля^[29]. Альтернативное предложение было написано мной и отражало позицию МАПАЙ. Биньямин располагал поддержкой секретариата и большинства сионистского движения. Но, к его удивлению – и, честно говоря, к моему тоже, – я получил отклик основной части собравшихся. Делегаты решили, что разделенная Палестина сегодня явно предпочтительнее, чем Большой Израиль завтра; когда их голоса были подсчитаны, мое предложение оказалось официальной позицией движения.

Ни одна из сторон не ожидала такого результата, о чем свидетельствовал воцарившийся в зале хаос. Лидеры МАПАЙ приветствовали меня как победителя. К концу съезда я стал лидером движения, будучи избран генеральным секретарем «Ха-Ноар ха-овед». Внезапно величайшие герои, на которых я равнялся, узнали мое имя. Я больше не был безымянным пареньком, которого подвезли на машине в Хайфу.

* * *

Наш первый ребенок, дочь Цвия, родилась 20 октября 1946 г. Мы назвали ее в честь моего любимого покойного деда по материнской линии. Тогда мы переселились из палатки в маленький дом.

Позднее в том же году в Базеле, в Швейцарии, должен был состояться Двадцать второй сионистский конгресс, первая подобная встреча со времен холокоста. Двадцать первый конгресс, который был проведен всего за несколько дней до начала Второй мировой войны, открывался словами-предчувствием Хаима Вейцмана^[30], президента Сионистской организации и будущего первого президента Израиля: «У меня нет молитвы, кроме одной: пусть мы все встретимся снова живыми».

Мир безвозвратно изменился еще до начала войны. В мае 1939 г. британское правительство выпустило «Белую книгу»^[31] – политический документ, зафиксировавший непостижимое предательство еврейского народа. Это был отказ от Декларации Бальфура 1917 г., министра иностранных дел Великобритании, который выступал за «создание в Палестине национального очага для еврейского народа». Теперь было решено: если евреи и будут жить в Подмандатной Палестине, неизменно они должны составлять меньшинство^[32], и в связи с этим британское правительство ввело строгие ограничения на еврейскую иммиграцию, одновременно лишив нас возможности покупать землю для заселения. Этот документ ставил под угрозу построение еврейского государства. А резкое ограничение иммиграции стало смертным приговором для многочисленных евреев, искавших спасения от нацистов. Если мы хотели независимости, нам предстояло сражаться с британцами.

В сентябре 1939 г. Гитлер вторгся в Польшу и решительно устремился к установлению мирового господства и полному уничтожению евреев. Два дня спустя Великобритания объявила войну Германии, как это ни парадоксально, став одновременно нашим самым важным другом и вторым по значимости врагом. Бен-Гурион сформулировал сложность отношений и новую сионистскую проблему следующим образом: «Мы должны помочь британской армии, как если бы не было “Белой книги”, и мы должны бороться с “Белой книгой”, как если бы не было войны».

И все же, несмотря на силы, направленные против еврейского народа, у нового подхода Бен-Гуриона образовалось много противников на левом фланге. Они предпочитали медленное и неуклонное движение к компромиссу, а не агрессивную позицию Бен-Гуриона по отношению к британцам. Бен-Гурион, не видевший оправдания бездействию, – уж точно не в разгар попытки уничтожить весь наш народ – был в бешенстве.

К 1946 г. война закончилась, и настало время вновь собраться в Базеле. МАПАЙ решила отправить в составе более широкой делегации двух младших представителей, и вскоре я узнал, что одним из них Бен-Гурион выбрал меня. Другой молодой человек был немного старше, красивый, одаренный и столь же преданный Бен-Гуриону, как и я. Его звали Моше Даян^[33].