Читать книгу - "Николай и Александра - Роберт К. Масси"

На следующий день, 2 августа, Николай II объявил в Зимнем дворце о начале военных действий^[58]. День выдался солнечный. В Петербурге, по словам А. А. Вырубовой, собрались «тысячные толпы народа с национальными флагами, с портретами государя. Пение гимна и „Спаси, Господи, люди Твоя“…» Толпы народа собрались и на набережной Невы, куда должен был причалить пароход из Петергофа с императором на борту. На реке – множество яхт, катеров, парусных, рыбачьих и гребных лодок с пассажирами.

Прибыв морем в столицу, «Их Величества… шли пешком от катера до дворца, окруженные народом, их приветствующим, – продолжает Вырубова. – Мы еле пробрались до дворца; по лестницам, в залах, везде толпы офицерства и разные лица, имеющие проезд ко двору». Царь был облачен в полевую армейскую форму, на императрице было белое платье, поля шляпки приподняты. Четыре великие княжны шли следом, но цесаревич, который из-за травмы, полученной на «Штандарте», все еще не мог ходить, остался в Петергофе и горько плакал от обиды.

«В Николаевском зале после молебна государь обратился ко всем присутствующим с речью», – писала фрейлина. Молебен был отслужен в присутствии пяти тысяч человек. На алтаре, воздвигнутом в центре отделанного белым мрамором зала, стояла чудотворная икона Владимирской Божией Матери. Согласно легенде, икона эта, написанная с натуры евангелистом Лукой на доске от стола, на котором Христос трапезовал с Богородицей, привезенная в 1375 году в Москву, обратила вспять полчища Тамерлана. Прежде чем отправиться в действующую армию в 1812 году, молился перед этим образом убеленный сединами фельдмаршал М. И. Кутузов, назначенный императором Александром I на пост главнокомандующего. И вот теперь, накануне новой войны, которую в то время многие называли Второй Отечественной, император Николай II искал у иконы заступничества. Подняв правую руку, царь произнес ту же клятву, которую дал в 1812 году Александр I: «Я здесь торжественно заявляю, что не заключу мира до тех пор, пока последний неприятельский воин не уйдет с земли нашей».

«Ответом было оглушительное „ура“, стоны восторга и любви; военные окружили толпой государя… Их Величества медленно подвигались обратно, и толпа, невзирая на придворный этикет, кинулась к ним; дамы и военные целовали их руки, плечи, платье государыни… Когда они вошли в Малахитовую гостиную, великие князья побежали звать государя показаться на балконе. Все море народа на Дворцовой площади, увидев его, как один человек, опустилось перед ним на колени. Склонились тысячи знамен, пели гимн, молитвы… все плакали… Среди чувства безграничной любви и преданности престолу началась война», – свидетельствовала Вырубова. Взволнованный встречей, император поклонился своим подданным. Раздались звуки народного гимна. Его мелодия звучит в финале увертюры П. И. Чайковского «1812 год»^[59]: