Читать книгу - "Избранное - Сол Беллоу"

нашей катастрофы я изучал карты, и знаю, что берег близко. Нас отнесло в восточном направлении - значит, мы должны очутиться у Канарских островов. Это испанская территория, где нас интернируют. Не дурите, неужели вам не обрыдла эта война? Лишь по чистой случайности вас не уничтожило взрывом, вы не стали пищей акулам. Я хочу, чтобы лодку пригнало к Кана- рам и нас интернировали. Тогда до конца войны я смогу оставаться там и продолжать свои исследования, чего дома мне не разрешат, дойди я хоть до Вашингтона. В Штатах у меня есть деньги - старик оставил мне почти сто тысяч, - и мы сможем потом переместиться туда. Я обучил бы вас. Вы паренек смышленый, хотя голова и набита нелепыми представлениями о вашем характере и предназначении. За год вы узнаете больше, чем доктора-биохимики. Взвесьте шанс, который сам плывет вам в руки. Проникнуть в тайны живой материи, постигнуть, как зарождается жизнь, - это же величайшая мечта человечества! Разгадать загадку сложнее загадки Сфинкса! Мир откроется вам во всей своей полноте!

Воодушевившись, он говорил и говорил, а я слушал его со страхом и непонятным трепетом - не благоговея перед этим мощным потоком интеллекта, а ощущая свою несвободу, по- рабощенность, в которой пребывал сколько себя помню.

- Уверяю вас, что это не только возможность достигнуть замечательных результатов, развив свой ум и способности, но и шанс послужить великому делу и в конечном счете даровать счастье всему человечеству! Эти эксперименты с клеточной тканью, Марч, дадут нам ключ к разгадке феномена скуки в более сложных организмах, что в старину обычно именовали грехом лености, праздности. Правильно именовали, поскольку это именно грех! Слепота души, равнодушие к жизни, невосприимчивость, зависимость от холеного, избалованного тела, нежелание и неумение различить божественную красоту мироздания, всего, что создано Господом и природой. Избавившись от этого бича скуки, Марч, каждый мужчина станет поэтом, а каждая женщина - святой. Мир наполнится любовью, ложь, несправедливость покинут его навсегда,

исчезнут рабство и жестокость, забудутся кровопролития. Человечество ужаснется своему прошлому, с горечью вспоминая кровь, одиночество и бесприютность, непонимание и злые страсти, убийства и принесение в жертву невинных. От страшных картин минувшего содрогнется душа и возникнет новое людское братство, появится единение. Тюрьмы и сумасшедшие дома станут музеями. Подобно пирамидам и руинам культуры майя они превратятся в памятники ошибкам, совершенным человечеством на пути своего развития. И тогда забрезжит заря новой, истинной свободы, порожденной не политикой и революциями, неспособными дать людям свободу, поскольку свободен лишь отринувший скуку. Вот цель моих экспериментов, Марч. И в этом смысле я Моисей, а ты Иосиф. И надо провести народ Израиля, а в данном случае все человечество, через пустыню в Землю обетованную. Я создам сыворотку, которой предназначено стать новым Иорданом. Вот потому-то и не хочу возвращаться в Штаты.

Я онемел словно околдованный. Он вещал голосом пророка. А между тем дымовая шашка все еще курилась дымом. И он поглядывал на нее с ненавистью, как на врага.

- Я не упущу возможности спастись. Не желаю, чтобы меня интернировали. Я новобрачный, у меня молодая жена. И даже не считая все это бредом, я все равно сказал бы «нет»!

- Так вы считаете это бредом?

Да, мне следовало быть поосторожнее в выражениях. Он попал в точку.

- Я направляю вас к вашей цели, - заявил он, - ради которой стоит рискнуть.

- В моей жизни уже есть цель и направление, - произнес я.

- Серьезно? - удивился он.

- Да, есть. И я категорически против того, чтобы благодетельствовать человечеству. Не желаю вмешательства в мою жизнь и не собираюсь лезть в чужую. Невозможно стать поэтом или святым по чьей-то воле и указке. Если уж говорить откровенно, быть и оставаться самим собой, таким, каким сделала тебя- природа, - уже достаточный труд, который мне дорого обошелся. И не нужны мне никакие Канары, я хочу к своей жене!

Он сидел неподвижно, скрестив руки, с бесстрастным, лишенным всякого выражения лицом. Дымовая шашка курилась, посылая в свежий утренний воздух маслянистые завитки дыма. Восточный край неба еще розовел, отбрасывая на воду нежные рассветные блики, а я продолжал упорно вглядываться в линию горизонта.

- Я ценю серьезность вашего ответа, - сказал он. - Думаю, вы говорите искренне. Но это частность. Основополагающие проблемы жизни куда масштабнее. Позже, когда мы поработаем с вами и все обсудим, мы наверняка придем к единому мнению. И произойдет это на островах, которые, уверен, покорят нас своей прелестью.

- Мы можем проскочить Канары, пройдя в сотне миль к северу или к югу от них. Вы морочите мне голову, выдавая себя за великого ученого, интеллектуальной мощи которого подвластно даже судно. Что ж, действуйте, я же буду надеяться на спасение.

- Я глубоко убежден, что мы вот-вот увидим сушу, - заверил он. - И почему бы вам не погасить эту шашку?

- Нет, и не мечтайте! - завопил я. - И это мой окончательный ответ!

«Этот парень совершенно не в себе», - думал я, но даже и теперь, в раздражении и гневе, все-таки колебался. А что, если он и вправду гений, а я несчастный маловер?

- Ладно, - спокойно произнес он.

Я отвернулся осмотреть горизонт и получил сокрушительный удар, сбивший меня с ног. Он саданул меня веслом и изготовился ударить вторично, уже рукоятью, а не лопастью, как в первый раз. Этот Моисей, Мессия, Спаситель рода человеческого! Он высился надо мной, упираясь в днище массивными ногами. В лице его не было злорадства, скорее озабоченность предстоящей задачей. Я попытался увернуться, откатиться в сторону с криком:

- Не убивай меня, Бога ради!

Потом я кинулся на него и, едва коснувшись, ощутил такой гнев, что готов был разорвать. Или задушить. Он бросил весло и обхватил меня, сдавив ребра. В таком положении поднять рук я не мог и действовал головой и лягался, а он усиливал хватку, так что я не мог вздохнуть.

Маньяк.

Убийца.

Две полоумные сухопутные крысы, дерущиеся на просторе океана, сцепившись в схватке не на жизнь, а на смерть. Будь это в моих силах, я непременно убил бы его. Но он был мощнее и обрушивал на мое несчастное тело весь свой огромный вес. Он был тяжелым, как кусок железа, как медный слиток, и я упал поперек лодки.

И приготовился к смерти.

Должно быть, силы небесные вознамерились вернуть меня туда, откуда выпустили в этот мир.

Конец!

Но он не собирался меня убивать. Сорвав одежду, скрутил мне руки моей же рубашкой, а