Читать книгу - "Величие и проклятие Петербурга - Андрей Буровский"

Человек любого народа в Петербурге попадает на исполинскую сцену и поставлен перед той же эпохой — XVIII–XIX веков.

Возможно, и настанет время полного забвения всей современной культуры, полной утраты всех ее кодов… Но трудно отнести к себе сумеречную даль этих времен, неимоверно отстоящих от нас. Времени должно пройти намного больше, чем нас отделяет от пещерной живописи Альтамиры… А ей уже 15 тысяч лет.

Даже если город ничего не будет говорить людям невероятно отдаленного будущего — люди любого народа и любой эпохи в Петербурге окажутся в зоне естественного отбора, в месторазвитии. И город будет делать с ними то же старое доброе дело — привлекая активных, отбирая умных, воспитывая талантливых. Не думаю, что люди будущего не способны будут это заметить. Мне приятно думать, что, весьма возможно, и спустя десятки тысяч лет, на совсем иных языках, снова напишут о городе что-то подобное моему исследованию.

Конечно, можно убить город. Депортировать людей, засыпать каналы, взорвать дома. Оставить на месте города «пустое финское болото». Но пока это не сделано — Санкт-Петербург вечно будет месторазвитием.

Дома неизбежно разрушатся? Да, но ведь их можно починить, отреставрировать. Так на месте лип в Царском Селе сажают новые. Это не будут те же самые дома? Несомненно, но ведь и липы не те же, а вот аллея та же самая. Так же и дома будут другие — а вот планировка урочищ останется та же.

Петербург простоит до тех пор, пока потомки захотят оставить его на его нынешнем месте и сохранить таким, каков он есть.

Вероятность такого конца ничтожно мала, но мне все-таки приятно думать, что Санкт-Петербург сможет дожить до конца целого космического периода. До тех неимоверно отдаленных времен, когда Красным Гигантом вспыхнет Солнце, кремируя Землю. И тогда, оплывая в струях невероятного жара, станут плазмой Зимний и Сенатская площади, ангел Александрийского столпа, Медный всадник, книги в Библиотеке Академии наук, прах Кутузова и Александра II, земля, в которую превратились тела Спесивцевых, когда-то пришедших в Петербург из Тверской губернии.

Это будет самый лучший конец.