Читать книгу - "Беллинсгаузен - Евгений Федоровский"

«Только такой человек, — думал Фаддей, — мог совершить много открытий. Удалив с карт Южный материк, он нанёс на неё Новую Зеландию, восточное побережье Новой Голландии, Новые Гебриды, Новую Каледонию и множество других островов. Каков бы ни был его характер, кому бы он ни служил, Кук в мореплавании останется звездой первой величины».

Так размышлял о великом англичанине не мальчик-кадет и не безусый юноша-гардемарин, мечтавший о потрясающих плаваниях, а много повидавший военный моряк на исходе третьего десятка лет, когда уже не приходилось думать о благополучной карьере. Но встреча со Строгановым растревожила душу, подала надежду — едва уловимую, призрачную, капризную, как фортуна...

В предрассветных сумерках выявились сиреневые берега Босфора. На правой стороне помигивал Румелифенери — европейский маяк. Вскоре стал виден и против него стоящий Анадлуфенери — анатолийский маяк. В зрительную трубу увидел Фаддей крепости с батареями орудий. Здесь надо было останавливаться, съезжать на берег, испрашивать разрешения для прохода к Стамбулу, упорно называемому русскими Константинополем. Словом, ждать, когда сребролюбивые и ленивые турецкие таможенники проснутся, придут на службу, начнут приём. А ветерок как раз попутный, северный.

Фаддей разбудил камердинера, попросил потревожить барона по срочному делу. Из спальни скоро вышел Строганов в светлом шёлковом халате. Фаддей объяснил ситуацию, добавив, что можно, конечно, пренебречь установленными турками правилами, когда они были в силе и гоноре, и теперь смело пройти через пролив прямо к городу.

— Тем более другие иностранные суда так поступают через одно на другое, а мы как-никак россияне, — добавил Фаддей, сделав упор на последнем слове.

— Коль так считаете, поступайте по-своему, — согласился посол. — Через сей момент я поднимусь к вам на мостик.

Капитан приказал рулевому входить в створ маяков, а вахтенному мичману велел не убавлять парусов ввиду тихого ветра и на бизань подать сигнал: «Иду в Стамбул».

Четверть часа спустя подошёл Строганов, уже свежевыбритый, умытый, в светло-сером дорожном сюртуке и цилиндре. Он оглядел оба берега — в зелени и цветах. Между деревьями кой-где проглядывали, а где и виднелись открыто крепостные стены и артиллерийские батареи.

— Ишь, как берегутся от нас турки! Прямо спят и видят неприятелей.

— А может, не напрасно? — осторожно спросил Фаддей. — Сколько войн вела Россия, чтоб завоевать этот проход к Архипелагу — морю Средиземному?!

Посол с хитринкой в глазах посмотрел на моряка, которому, как и всем черноморцам, хотелось бы услышать утвердительный ответ и заглянуть в собственное будущее. Однако ответил хоть уклончиво, но с достаточной откровенностью:

— Пока, в ближние годы во всяком случае, туркам опасаться нечего.

Барона Строганова посылали сменить российского посла Андрея Яковлевича Италинского. Тому исполнилось семьдесят три года, по причине старости он давно просился в Абшид. В инструкции, данной новому посланнику в Турции, ясно говорилось о главной цели его миссии: добиваться упрочения мира. От него министр иностранных дел Нессельроде требовал не подгореть между двумя огнями. С одной стороны, христиане, покорённые Портой во времена её могущества, теперь видели в ней дряхлеющего колосса, готового рухнуть от малейшего движения извне. Турецкая империя скатывалась в ряд самых отсталых государств со слабой промышленностью, торговлею, искусствами, мореплаванием. Многим горячим головам казалось: стоит бросить спичку, и разгорится пожар. С другой стороны, Порта ещё сохраняла огромные территории, обладала богатыми природными ресурсами и возможностями их использования. К её сокровищам примеривались европейские государства — Франция, Англия, Австрия, германские княжества. Они старались держать Турцию в состоянии деградации, постоянно указывая на главного врага и ближнего соседа — Россию.

Об этом думал сейчас посол, глядя на внешне мирные, холмистые, роскошно-изумрудные берега Босфора.

А Беллинсгаузен просто любовался райской красотою босфорского прибрежья. (Он вспомнит о нём, когда будет проходить через серый и скучный Зунд в Балтике на пути в Южный Ледовитый океан). Нет, неспроста многие народы хотели владеть проливами, а ещё больше городом, который от маяка Анадолухисары уже открывался в знойном мареве. Через него проходила торговая дорога из Европы в Азию и Африку.

В бухте Золотой Рог отстаивались корабли в бури, неприступные стены защищали город от нападения с моря. В древности его звали Византией. Когда император Константин в 330 году разбил своего давнего врага Лициния, он не захотел оставаться в Риме и перевёл столицу сюда, назвав Новым Римом. Император стремился к тому, чтобы молодая столица превзошла прежний Рим красотой и величием, перевёз сюда лучших мастеров и зодчих, мраморные и медные колонны, мощи святых и древние рукописи. Он и его ближние преемники израсходовали на стройку более трёхсот пудов золота. Название Новый Рим не прижилось, а утвердилось как Константинополь.

Кто только не приходил под его стены! Город осаждали греки, римляне, персы, аварцы, болгары, арабы, дружины киевских князей. Но овладеть им довелось лишь крестоносцам. Не раз «искатели Гроба Господня» нещадно разоряли его, но столица Восточной Римской империи возрождалась вновь. Только через несколько столетий здесь уже навсегда закрепились турки...

— Обратите внимание на это место, Фаддей Фаддеевич, — отвлёкшись от своих дум, Строганов показал на белевший вдали дворец Долмабахче. — Осадив в 1452 году город, турки выставили двести тысяч солдат и триста кораблей. У императора Константина XI Палеолога оставалось только пятнадцать тысяч воинов и двадцать судов. Но турецкий флот не мог прорваться в бухту Золотой Рог. Греки перекрыли залив цепью. Тогда турки соорудили из досок длиннейший настил от берега Босфора, как раз отсюда, где стоит дворец, до Касым-паши на берегу Золотого Рога. По этой переправе они перетянули за ночь 29 мая 1453 года семьдесят галер. Только после этого стали готовиться к штурму с суши и воды. Султан обещал озолотить того, кто первым поднимется на стены. Для возбуждения боевого духа всю ночь дервиши громко читали Коран, близ стен жгли костры, солдаты плясали вокруг них, молились и пели. Представляете такое действо?.. На рассвете под оглушительный вой и звуки сур, литавр, барабанов турки устремились в атаку. Они забросали ров землёй и стали карабкаться на стены. Часа два длился бой. Император и патриарх Афанасий пали в сражении...

Рука Строганова остановилась на многоцветном храме Святой Софии. Его красоту нарушали позднее пристроенные нелепые минареты.

— Турки сей собор обратили в мечеть. Султан Мехмед с ятаганом в руке взошёл на амвон и прочёл свою молитву. Константинополь он нарёк Стамбулом и сделал столицей своей империи...

Пока фрегат огибал Сарайский мыс на заходе в порт, Григорий Александрович успел рассказать, что, несмотря на все старания отуречить город, в его облике всё равно проступают римские и христианские черты, что он делится на три части, две из которых находятся в Европе, а третья — в Азии, что главная улица Меси, начинаясь от площади Августа у Святой Софии, пересекает весь город и заканчивается Амастрианской площадью, откуда разбегались другие улицы до городских ворот.