Читать книгу - "Путеводитель по англичанам - Дэвид Бойл"

К тому времени англичанам изрядно наскучила шерсть, составлявшая их основное богатство. Шерстяная ткань была слишком тяжелой и неподатливой, слишком английской. В XVIII веке предметом всеобщего увлечения стал хлопок, который доставляли из Индии торговые суда Ост-Индской компании под полосатыми красно-белыми флагами. Хлопковые ткани были легкими, без труда отстирывались, и их можно было разнообразить набивным рисунком. Неудивительно, что они мгновенно вошли в моду.

В истории хлопка в Англии есть две ключевые даты: 1764 год, когда Джеймс Харгривз из Ланкашира изобрел прядильную машину «дженни», и 1771 год, когда Ричард Аркрайт открыл в Дербишире хлопкопрядильную фабрику. После этого хлопок наряду с углем и паром стал одним из трех китов, на которых зиждилась английская промышленная революция. Вдоль крупных рек центральных и северных графств Англии выросли «дьявольские мельницы» — мануфактуры Бейла, где мужчины, женщины и дети круглосуточно стояли за ткацкими станками, превращая привезенное из Индии и Америки хлопковое сырье в ткани, отправлявшиеся затем во все уголки мира. К тому моменту, когда Нельсон встретил франко-испанский флот у мыса Трафальгар, хлопковые ткани составляли более 40 % английского экспорта.

В те времена основным источником хлопка были рабовладельческие плантации американских южных штатов. Это одновременно и темная, и светлая страница в истории Англии. Да, английские банкиры косвенно поддерживали работорговлю, оплачивая сырье, которое производили на плантациях рабы и которое затем обрабатывали на английских прядильных фабриках дети, работавшие по двадцать часов в сутки в невыносимой духоте. И все же Англия сама положила конец работорговле и поклялась полностью уничтожить рабство, а также — очень медленно — начала осознавать, что экономика фабричного труда мало чем отличается от рабовладельческой.

Английское производство настолько зависело от американского хлопка, доступ к которому оказался перекрыт блокадой южных штатов во время Гражданской войны в США, что Британия была почти готова вступить в войну на стороне рабовладельческого Юга. Парадоксальное намерение для нации, которая недавно поздравляла себя с отменой рабства в пределах своей империи.

Не менее жестокий парадокс заключался в том, что Индия, которая когда-то одевала войска Александра Македонского и продавала хлопковые ткани Васко да Гаме, вскоре сама начала импортировать хлопок с фабрик Ланкашира.

Гражданская война в Америке и блокада Союза нанесли английской текстильной промышленности тяжелый удар. Не менее тяжелым оказался инициированный Ганди бойкот английских хлопковых тканей в Индии.

Еще один удар эта отрасль получила, когда в XX веке крупные розничные продавцы одежды начали перепоручать свое производство другим компаниям. В 1930 году сеть розничных магазинов одежды Marks & Spencer, основанная еврейским эмигрантом из Польши, продавала каждую четвертую пару хлопковых носков в Соединенном Королевстве. Компания заключила ряд стратегических партнерских соглашений с текстильными компаниями, в том числе с компанией Corah в Лестере. Их сотрудничество длилось больше полувека, но к 1990-м годам в Англии и Шотландии осталось всего десять крупных предприятий, производивших ⅔ продукции M&S. Однако компания давила на них так же жестко, как позднее супермаркеты Большой четверки давили на поставщиков продуктов питания. Corah, первый долгосрочный партнер M&S, вместе с остальными предприятиями оказалась в бедственном положении и несла убытки. В 1989 году она была перекуплена финансовой компанией Charterhall, а затем распалась.

К концу столетия остальные поставщики также прекратили свое существование. Так наступил конец тесных отношений Англии с хлопком. Совсем не счастливый финал, откровенно говоря.

Если нам вздумают объявить войну, мы бросим весь мир к своим ногам, не сделав ни единого выстрела, не обнажив ни одной сабли. Что произойдет, если на три года прекратить поставки хлопка?.. Англия рухнет и увлечет за собой весь цивилизованный мир. Нет, вы не осмелитесь объявить войну хлопку. Никакая сила на земле не осмелится объявить ему войну. Хлопок правит миром.

Речь Генри Хаммонда в сенате США, объясняющая, почему северные штаты никогда не объявят войну Югу (1858)

10
Нарциссы

Если Уильям Вордсворт самый известный английский поэт, то «Нарциссы» («Я брел один среди долин»), несомненно, самое любимое из его стихотворений — в нем поэт рассказывает, как наткнулся в лесу на «сонм нарциссов золотых». Стихотворение было создано около 1804 года (тогда же Уильям Блейк написал свой «Иерусалим»), однако тот реальный случай, о котором в нем идет речь, произошел немного ранее, во время прогулки Вордсворта со своей сестрой Дороти 15 апреля 1802 года.

То, что это стихотворение появилось в апреле, вовсе не случайность: нарцисс всегда был самым радостным и вместе с тем самым неожиданным вестником весны. Конечно, мы помним, что нарцисс — национальный цветок Уэльса, но он имеет особое значение и для англичан, о чем свидетельствует многообразие его названий в английском языке.

Он известен как нарцисс бледно-желтый, а также восточная лилия или колокольчики фей. В Сомерсете его называли гусиной лапкой, в Девоне — кувшинчиком Четыредесятницы, в Норфолке — цветком королевы Анны, в Ланкашире — маслянкой, в западных графствах были свои варианты — кукушкина заря или первоцвет.

Стихотворение впервые появилось в опубликованном в 1807 году сборнике стихов Вордсворта. Лорд Байрон раскритиковал сборник в пух и прах, назвав его наивным и незрелым, и даже Сэмюэл Тейлор Кольридж, близкий друг Вордсворта и один из первооткрывателей романтического направления в поэзии, счел стихи бессвязными и напыщенными. Впрочем, подавляющее большинство англичан думает иначе: презрение современников не помешало «Нарциссам» стать одним из самых любимых стихотворений нашего народа.

Нарциссы не только радуют глаз яркими цветами, но и таят в себе множество замечательных свойств. Немногие знают, что нарцисс — слабоядовитое растение и в прошлом его нередко использовали как рвотное средство, а в наши дни нарцисс — важнейший компонент лекарства против болезни Альцгеймера.

За парком Гобэрроу мы заметили на берегу несколько нарциссов и сначала вообразили, что волны озера вынесли семена цветов на берег, где выросла эта маленькая колония. Но чем дальше мы шли, тем больше нарциссов нам попадалось, — и наконец мы увидели вдоль берега, под сенью склонившихся ветвей, длинную полосу цветов, широкую, как сельская дорога. Я никогда прежде не видела таких красивых нарциссов. Они росли повсюду среди покрытых мхом камней. Одни цветки словно дремали, прислонив к камням свои головки, другие трепетали, раскачивались, танцевали — и как будто звонко смеялись, встречая дуновения прилетающего с озера ветра, — бесконечно танцующие, бесконечно меняющиеся, веселые и нарядные.

Дневник Дороти Вордсворт (15 апреля 1802 года)