Читать книгу - "Аркадий Райкин - Елизавета Уварова"

Небывалая слава и популярность артиста на родине сочетались с его изоляцией от внешнего мира. И все-таки известность Райкина вышла далеко за пределы страны. Крупнейшие актеры и режиссеры, приезжавшие в Советский Союз, становились непременными зрителями спектаклей Ленинградского театра миниатюр. Кроме упомянутых Марселя Марсо, Жана Луи Барро, Симоны Синьоре и Ива Монтана с Райкиным общались знаменитый клоун Ахилл Заватта, чешский актер и сценарист Ян Верих и многие другие. Особенно тесные контакты сложились у него с представителями французской культуры, но мечта приехать на гастроли в Париж так и не осуществилась. Короткое знакомство с великим городом произошло позднее, в 1960-х, когда по пути в Лондон он смог задержаться там на один-два дня.

Его первые зарубежные выступления состоялись в 1957 году в Польской Народной Республике по настойчивому приглашению поляков. Общий договор о культурном обмене был подписан польской стороной лишь при условии гастролей Ленинградского театра миниатюр. Положение в стране, куда ехал театр, было сложным, отношение к нашей культуре — по меньшей мере настороженным. Но о театре Райкина там уже слышали, в журнале «Пшиязнь» («Дружба») публиковались портреты и маски артиста с короткой информацией о театре, который «не боится говорить правду». В ответ на официальное приглашение поляков решение о гастролях, вероятно, не без колебаний, всё же было принято. В руководстве страны было немало людей, полагавших, что ехать не следует, ибо театр сатирической направленности годится лишь «для внутреннего пользования». Райкина принял министр культуры Николай Александрович Михайлов, до этого недолго бывший советским послом в Польше.

С середины 1930-х годов Михайлов длительное время руководил комсомолом, затем работал секретарем Московского обкома и Центрального комитета КПСС, был отправлен послом в Польшу, а по возвращении пять лет руководил культурой. От пребывания в братской стране у него, по-видимому, остались не самые лучшие впечатления. Напутствуя Райкина, министр долго пугал его ответственностью и обстановкой в стране, где «пооткрывали церкви». Там может произойти всякое, предупреждал он будущих гастролеров. Аркадий Исаакович, по собственному признанию, уже готов был отказаться от поездки, понимая: если что-то пойдет не так, его «сживут со свету».

Однако прием, который оказали театру поляки, развеял все беспокойства и сомнения. Гастроли начались в Варшаве. На перроне поезд встречала толпа народа с цветами — артисты подумали, что ожидается прибытие какой-то делегации. Поняли, что встречающие приветствуют их театр, только тогда, когда к руководству по очереди стали подходить польские артисты из разных концов страны с просьбой не пропустить их города в гастрольном маршруте.

Аркадия Райкина сразу же принял советский посол Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, с которым у артиста сложились добрые отношения еще в Москве, в бытность того министром культуры. По словам Райкина, именно Пономаренко буквально заставил его сняться в кино, которое тогда было в ведении Министерства культуры; благодаря его настояниям вышел фильм «Мы с вами где-то встречались».

Гастроли начались в Варшаве в помещении Национального театра, зал которого был украшен советскими и польскими флагами. Для официоза недоставало только исполнения гимна. Но это не соответствовало тональности и настрою спектакля Ленинградского театра миниатюр, в котором говорилось о простых вещах, волнующих всех: о бюрократизме, о воспитании детей, об отношении к женщине, о прожитой жизни. Когда закрылся занавес, публика аплодировала стоя. Скандировали: «Рай-кин, Рай-кин!» На сцене артисты не могли сдержать слез — таким неожиданным после всех предупреждений и прогнозов оказался прием.

В поездке по польским городам театру предоставляли самые большие помещения, он давал четыре-пять спектаклей и ехал дальше. Самый западный город Польши Вроцлав встретил Аркадия Райкина не столь дружелюбно. Режиссер местного театра, с которым он был знаком раньше, заранее купил билеты для своих актеров, но на первый спектакль никто из них не пришел. Такая демонстративная акция не могла не огорчить артистов, тем более что повсюду они встречали радушный прием не только широкой публики, но и театральной общественности. На второй спектакль, движимый профессиональным любопытством, пришел один из местных артистов, а на третьем представлении была уже вся труппа. Свободных мест не было, и они устроились где придется — на полу в проходе, а иные так и простояли у стены все два часа. После представления артисты вместе со всеми вроцлавскими зрителями аплодировали, а потом пришли за кулисы и взволнованно благодарили.

Театр показал 30 спектаклей в шести польских городах: Варшаве, Познани, Кракове, Вроцлаве, Лодзи, Катовицах. Почти все местные газеты опубликовали рецензии, в которых давались самые высокие оценки искусству советских артистов. «Польские сердца были покорены сразу и навсегда виртуозным мастерством Аркадия Райкина», — писал рецензент газеты «Трибуна люду». Красноречивым свидетельством успеха стали пестревшие на страницах прессы заголовки «Паганини эстрады», «Гений метаморфозы».

На заключительную пресс-конференцию пришло около тысячи человек, она продолжалась более трех часов. Вопросы задавались самые разные: не только о театре, но и о том, как живут советские люди. Чтобы предупредить вопрос о романе В. Д. Дудинцева «Не хлебом единым», ставшем в СССР объектом официальной критики, А. И. Райкин сказал, что автор здоров, работает, ему можно написать.

«В нашей жизни, — вспоминал позднее Аркадий Исаакович, — это была одна из самых приятных страниц. Советский посол П. К. Пономаренко, который еще недавно в течение короткого времени был министром культуры, человек умный, настоящий государственный деятель, считал, что наши гастроли дали ощутимый результат, и просил продлить их на месяц». «А ведь вы, артисты, работаете иной раз эффективнее дипломатов. Вашу работу можно пощупать руками, — говорил он Райкину. — Я получал уже просьбы помочь ознакомиться с советской пьесой».