Читать книгу - "Расстрел Белого дома. Черный Октябрь 1993 года - Александр Островский"

«Вместе с освещением, – читаем мы в воспоминаниях А. Залесского, – исчезли чистота и строгость государственного учреждения. Консервные банки с окурками у окон, мусор и грязь в туалетах, которые пришлось убирать на общественных началах…»[1224].

«…В коридоре – вспоминает В. А. Югин, – запахло мочой… Двери туалета открыты настежь даже днем. Ночью – понятно, нет света… А днем? Коридоры Белого дома устроены так, что без освещения они – как узкие пещерные проходы. Окна только в редких холлах… Шаришь вдоль стенки и, попадая в провал, начинаешь шарить другой рукой, чтобы уже туалетная стенка привела тебя к унитазу. Дальше как получится – мимо или нет». «По липкости пола», к которому стали «приклеиваться» подошвы, можно было понять, что везло не каждому. «Выбираясь из туалета, долго трешь подошвы о коверную дорожку, чтобы ничего не занести в кабинет»[1225].

«Потом, – пишет В. А. Югин, – когда появились свечки, фонарики – запах стал исчезать. Но появился другой, видимо, смешавшийся в пылью, накопившейся за несколько дней, он стал канцерогенным и душным. Ведь все собиралось в туалете, а выносить мусор было просто некуда и некому». К этому следует добавить запах пота, несвежей одежды и нестиранных носков. И форточку не откроешь, на улице холод[1226].

Отсюда желание выйти на улицу, подышать свежим воздухом. «Каждый вечер перед сном, – вспоминает А. Залесский, – я выхожу погулять к баррикадам… Около баррикад… костры, потому что там дежурят круглые сутки. Оружие – железные и деревянные палки, аккуратно сложенные в кучки булыжники, вывороченные из мостовой, да несколько бутылок с бензином на случай, если ОМОН начнет атаку, ведь у них автоматы… автоматы имеет охрана внутри здания и те из защитников-добровольцев, которым дано право носить оружие»[1227].

Для того, чтобы оценить мужество и самоотверженность тех, кто остался в «Белом доме», необходимо вспомнить, что 23 сентября последовал указ о социальных гарантиях для депутатов. На следующий день Б. Н. Ельцин распорядился переподчинить Департамент охраны Дома Советов Министерству внутренних дел, которое отдало приказ сотрудникам департамента оставить охраняемое ими здание[1228]. 25-го последовал указ «О социальных гарантиях для сотрудников аппарата бывшего ВС РФ и обслуживающего персонала», на основании которого они считались отправленными в оплачиваемый отпуск до 13 декабря 1993 г.[1229]. Многие воспользовались этим. Но не все.

В таких условиях продолжали заседать народные депутаты, работал аппарат Верховного совета, осуществлялась охрана здания.

Чтобы облегчить связь между собою руководители «Белого дома» решили перебраться в одно крыло. «Быстро переселяемся на 2-й этаж в аппартаменты Баранникова. – пишет М. М. Мусин, – Теперь в одной зоне мы все: на 2-м этаже – Ачалов с Дунаевым, этажом выше – Руцкой, двумя – Баранников. На 5-м этаже короткий коридор соединяет блок с аппартаментами Хасбулатова. Наше шестиэтажное «правительственное крыло» вокруг 24-го подъезда с легкой руки какого-то шутника-пессимиста прозвали «блоком смертников»[1230].

«При свечах и лампах-вспышках фоторепортеров, – вспоминает А. Залесский – проходит Съезд депутатов… Правда, депутатов поубавилось. С каждым днем все больше пустых мест в зале… Голосуют руками… Свечи – у каждого депутатского места и симметрично расставленные на столе президиума»[1231].

Чтобы отвлечь людей от бытовых неудобств и хоть как-то объединить их, кто-то предложил использовать художественную самодеятельность. «В перерыве между заседаниями депутаты и аппарат, – пишет А. Залесский, – собственными силами устраивают концерт. Отыскиваются и поэты, и композиторы, и исполнители. Душа концерта – депутат Челноков. У него прекрасный голос и организаторские способности. Наверное, это единственный в мире парламент, который пел во время осады»[1232].

Представьте себе эту картину.

Холодный осенний вечер. Продуваемое ветрами многоэтажное здание на набережной. Черные глазницы окон, в которых изредка чуть блещут слабые огоньки свечей. И вырывающиеся наружу звуки романсов, русских народных и советских песен.

Мы запомним суровую осень

Грохот танков и отблеск штыков.

И всегда будут жить двадцать восемь

Самых лучших твоих сынов.

И врагу никогда не добиться

Чтоб склонилась твоя голова,

Дорогая моя столица,

Золотая моя Москва.

Особое значение в осажденном «Белом доме» приобрела проблема продовольсвия. Когда началась блокада, организация питания легла на плечи начальника снабжения Министерства обороны генерала Ю. В. Колоскова[1233]и директора пищекомбината Верховного Совета А. В. Орла[1234].

В Доме Советов, – утверждает Л. Г. Прошкин, – существовали «своя аристократия, свой средний слой, свое простонародье. В то время как одни сидели на сухарях, другие питались весьма изысканно: в их меню входила даже черная икра»[1235]. Первоначально я отнесся с недоверием к этому свидетельству, но затем сам услышал рассказ Ю. В. Колоскова о том, как днем 4 октября он увидел в кабинете Р. И. Хасбулатова коробки с апельсинами и конфетами «Мишка на Севере»[1236].