Читать книгу - "Северный крест - Валерий Поволяев"

Итог был печальным: почти все, кто пришёл на регистрацию, за исключением нескольких человек, были арестованы. Часть из них тут же расстреляна, без всякого суда и следствия.

Первыми поставили к стенке тех офицеров, чьи фамилии были найдены в штабных списках — списки эти не только не были уничтожены, а едва ли не на голубом блюдечке с золотой каёмкой преподнесены противнику. Таких офицеров оказалось сорок два человека.

Двадцать пятого марта более трёхсот офицеров были отправлены из Архангельска в Москву, в Бутырскую тюрьму, из Бутырки их группами перевозили в различные лагеря и там уничтожали. Среди расстрелянных были такие известные военные, как генерал Т.К. Ваденшерна, полковник Генерального штаба Л.В. Констанди и другие. Большая группа миллеровских офицеров была расстреляна после Кронштадтского восстания.

Летом двадцатого года оставшиеся миллеровские офицеры (практически все — около двух тысяч человек) были согнаны в Покровский концлагерь, в Москву, здесь соответственно и произошла большая разборка.

Несколько десятков человек, которых следователи посчитали возможным перевести в Красную армию, надели новую для себя форму и стали «военспецами», как тогда величали бывших штабс-капитанов и полковников, знатоков штабного дела, без чьих услуг невозможно было обойтись. Остальных, как скот, загнали в товарные вагоны и отправили на Север.

Там они были расстреляны.

Армия генерал-лейтенанта Миллера перестала существовать.

* * *

Оказавшись за пределами России, Миллер не сидел без дела — он относился к числу людей, которых ныне принято называть трудоголиками: создал Временный комитет по делам беженцев Северной области в Норвегии и Финляндии.

Многие из тех, кто прибыл на «Минине» в Тронхейм, не могли самостоятельно, без поддержки под локоток, устроиться в здешней жизни, им было психологически трудно перейти с одной колеи на другую, с военной стези на гражданскую. Кроме того, было среди беженцев немало старых и увечных людей, много больных.

На юге России тем временем продолжало сопротивляться Белое движение; Врангель, вопреки всему, прочно осел в Крыму и не думал сдавать своих позиций, ему требовались грамотные офицеры, он ждал их. Опытные командиры, имевшиеся в армии Миллера, стали рваться на юг, к Врангелю, и им надо было содействовать в достижении этой цели.

Нужно было также помогать беженцам в трудоустройстве, в обмене ценных бумаг, привезённых из Архангельска и Мурманска, на здешнюю (либо английскую) валюту, помогать деньгами нуждающимся и вообще руководить действиями российских подданных на чужой земле, чем Миллер, собственно, и занялся.

Часть офицеров после произошедшего приняла решение вообще никогда не брать в руки оружия и обратиться к делам сугубо мирным.

Многие решили отправиться из Норвегии дальше — во Францию, в Германию, в Великобританию, осесть там, — для них надо было добывать визы, что тоже оказалось делом очень непростым.

Бывали у Миллера и неприятные моменты. Будучи человеком добрым, он допускал мысль, что те, кто тоскует по России и желает вернуться назад на родину, ставшею, советской, могут это сделать... Имеют право. Миллер даже написал письмо влиятельнейшему Сазонову^[26], бывшему министру иностранных дел России, с просьбой посодействовать этому. Удивлённый Сазонов прислал отрицательный ответ — подобное совершенно недопустимо, считал он, ведь человек, вернувшийся в Россию, будет обречён, и его если не сегодня, то завтра обязательно расстреляют в чекистском подвале. Однако Миллер, которого ответ Сазонова совершенно не убедил, продолжал пробивать эту возможность по официальным каналам.

В результате два десятка солдат отбыли в Россию.

Офицеры устроили Миллеру настоящую обструкцию.

Во время заседания комитета они один за другим вставали с места и безжалостно, не выбирая выражений, хлестали резкими словами генерала.

— Кто дал вам право посылать отсюда русских беженцев к большевикам? Ведь вы же знаете, что в Совдепии их ждёт одно из двух — либо расстрел, либо голодная смерть в тюрьме!

Миллер не знал, чем ответить на эти обвинения. Он лишь сжимал кулаки, вскакивал с кресла и нервно, с силой давя каблуками сапог ковёр, ходил по кабинету.

В конце концов большинство из тех, кто находился с Миллером в Норвегии, получив визы, отправились в те страны, в которые эти люди хотели выехать. К Врангелю направились лишь тридцать шесть человек (из Финляндии, для сравнения, — шестьсот девять). Летом двадцать первого года Комитет по делам беженцев был расформирован — кончились деньги, существовать было не на что, и Миллер издал соответствующий приказ.

Сам он к тому времени уже год как находился в Париже, являясь представителем генерала Врангеля во Франции. Официально же его должность называлась так: главноуполномоченный по военным и морским делам Главнокомандующего Русской армией.

Именно Миллер изыскал деньги для того, чтобы разбитые войска Врангеля могли покинуть Крым.