Читать книгу - "Западный фронт РСФСР 1918-1920 - Анатолий Грицкевич"

«Обитатели самых отдаленных районов дезертировали так же легко, как и местные уроженцы. По сведениям, имевшимся у нас, Западный фронт был переполнен дезертирами из числа призывных годов. Мы рассчитывали, что при правильно поставленной кампании можно будет извлечь из деревень до 40 тысяч дезертиров. Начались явки дезертиров добровольно. Особенно старались они под видом добровольцев являться в действующие части. Только редкие элементы извлекались административным порядком. В течение месяца было изъято около 100 тысяч дезертиров, что в два с половиной раза превысило наши надежды.

Прибывшие к нам на фронт мобилизованные коммунисты и профсоюзники были двинуты в эту свеженавербованную массу, быстро обработали ее и влили в нее дух бодрости и решимости в борьбе с панской Польшей».

В результате объявленной амнистии дезертирам и записи добровольцев, до начала июльского наступления в войска Западного фронта были мобилизованы около 100 тысяч дезертиров. Правда, в лесах прифронтовой полосы, на болотах и в глухих деревнях находилось еще столько же, если не больше.

К 4 июля 1920 года в войсках Западного фронта насчитывалось уже 80 942 штыка, 10 569 сабель, а также 68 727 человек в тыловых и вспомогательных службах, а всего 160 238 человек. Фронт располагал 722 орудиями и 2913 пулеметами.

Заметим, что времени для «сколачивания» частей было очень мало. Майская операция закончилась 8 июня, а генеральное наступление началось 4 июля. Вряд ли за такой промежуток времени можно было сделать идейного борца из вчерашнего дезертира. В основном, они шли в армию, чтобы избежать расстрела в случае поимки специальными командами. Конечно, такие «добровольцы» не отличались ни моральной устойчивостью, ни патриотизмом. В трудных условиях они легко поддавались панике.

Второй серьезной проблемой командования фронта, армий, дивизий и полков являлись обозы. Войска нуждались в непрерывной доставке боеприпасов и продовольствия, оружия и различного имущества. Требовалось эвакуировать раненых. Но грузовиков в войсках тогда не было. Легковые автомобили использовало высшее начальство. Оставался гужевой транспорт с лошадьми «второго сорта», негодными для кавалерии. Артиллерия в то время тоже была на конной тяге.

Поэтому вслед за наступающими войсками по сельским дорогам на многие десятки верст тянулись тысячи фурманок (повозок), конфискованных у белорусских крестьян. Так, 4-я армия мобилизовала для своих нужд 8 тысяч подвод, 15-я и 3-я армии — по 15 тысяч подвод каждая, 16-я армия — 10 тысяч подвод, а всего свыше 48 тысяч! За редким исключением, это были одноконные телеги, способные везти не более 300–400 килограммов. Такие повозки часто ломались, лошади уставали и падали. Приходилось снова «мобилизовать» лошадей и повозки в ближайших к дорогам деревнях, что вызывало негодование крестьян.

Система снабжения армии за счет местного населения более или менее сносно действовала на территории Белоруссии. Когда же войска Западного фронта вступили на польскую территорию, а коммуникации чрезвычайно растянулись (главная тыловая база находилась в Смоленске), снабжение полевых войск заметно ухудшилось. Конфискация же продовольствия у польского населения производилась с чрезвычайно большим трудом.

Войска Западного фронта в июне значительно усилились за счет двух новых армий (3-й и 4-й) и конного корпуса. 3-й армией с 11 июня командовал Владимир Саламанович Лазаревич (1882–1938), бывший подполковник царской армии, окончивший Академию Генерального штаба. С ноября 1919 по март 1920 года он был начальником штаба Западного фронта. До этого командовал армией на Восточном фронте, воевал против Колчака.

4-й армией с 18 июня командовал Евгений Николаевич Сергеев (1887–1937), тоже бывший подполковник российской армии, окончивший Академию Генерального штаба. Во время майской операции он возглавлял Северную группу на Западном фронте.

Такими же боевыми офицерами с опытом мировой и гражданской войны были и другие командующие армиями и многие командиры в войсках фронта.

3-м Конным корпусом, входившим в состав 4-й армии, командовал Гайк Бжишкян (1887–1937), более известный под псевдонимом Гай. Он происходил из армянской семьи, получил хорошее образование, во время мировой войны воевал прапорщиком в гвардейском полку. В Красной Армии и в партии большевиков состоял с 1918 года. В корпус входили две кавалерийские дивизии, 10-я и 15-я.

Командующим 15-й армии был Август Иванович Корк (1887–1937), бывший подполковник, тоже участник мировой войны.

16-й армией еще с августа 1919 года командовал Николай Владимирович Соллогуб (точнее, Соллогуб-Довойно), из дворян Минской губернии, полковник российской армии, с боевым опытом. Кстати, в польской армии в то время служил полковник (позже генерал) Станислав Соллогуб-Довойно, тоже бывший полковник российской армии, дальний родственник Николая Владимировича.

В 16-й армии числилась 17-я стрелковая дивизия, сформированная в октябре — ноябре 1918 года на основе 1-й Витебской пехотной дивизии и 2-й Смоленской пехотной дивизии. В 1919 году она воевала в Белоруссии в районах Молодечно, Лепеля, Полоцка, Жлобина, получила название «железной». Командовал ею Витовт Казимирович Путна (1893–1937). Этот сын литовского крестьянина окончил коммерческое училище и художественную школу в Риге, в 1915 году был призван в армию, начал службу в царской армии рядовым, а через два года уже командовал батальоном. Путна вступил в большевистскую партию еще в 1917 году.^[41]

Командующим Мозырской группой был Тихон Серафимович Хвесин, член РСДРП с 1911 года, бывший унтер-офицер, а впоследствии первый заместитель наркома коммунального хозяйства РСФСР.

На Припяти действовала Днепровская военная флотилия, которой командовал Петр Иванович Смирнов (1897–1939), совсем еще молодой командир. После технической школы он добровольно вступил в 1918 году в Красную Армию и служил в кавалерии, но потом ему поручили командовать Волжской военной флотилией!