Читать книгу - "Голландская республика. Ее подъем, величие и падение. 1477-1806. Том 1 - Джонатан И. Израэль"

Антикатолическая встречная реакция в провинциях, находившихся под штатгальтерством Ренненберга, была немедленной и опустошительной. Во Фрисландии были разрозненные попытки восстания, особенно в Болсварде; но в целом, католиков легко разоружили. В Леувардене разразилась новая волна «иконоборческой ярости». В Снеке горожане выбросили иконы из всех городских церквей и изгнали духовенство. Также во многих селениях по всей Фрисландии, и в Оммеланде и Дренте происходили нападения и погромы церквей. Наконец, кальвинистские Делегированные Штаты Фрисландии закрыли все остававшиеся католические церкви и монастыри в провинции, изгнали католическое духовенство и запретили служить мессу.

Антикатолическая реакция распространилась также за пределами провинций, которые находились под властью Ренненберга; произошли вспышки насилия во многих городах Гелдерланда, северного Брабанта, Голландии и, в особенности, Утрехта. В Амерсфорте население было так разгневано, что городской совет (vroedschap) временно приостановил проведение католических богослужений, специально чтобы предотвратить еще большие беспорядки. Достаточно было хотя бы раз запретить католические службы, и больше их не разрешалось проводить ни в одной из городских церквей. В городе Утрехт произошла вспышка антикатолического насилия, все церкви и монастыри были лишены предметов культа и разграблены.

Оранский, который еще не отказался от усилий сохранить (в ограниченном виде) католическое богослужение в провинциях Тесного Союза, стремился сохранить за католиками две из городских церквей, но безуспешно. К июню 1580 г. городской совет (vroedschap) закрыл большинство из тридцати городских церквей, наложил запрет на католическое богослужение по всему городу и появление католических священников и монахов в людных местах в сутанах и рясах. Католическое богослужение было формально запрещено Штатами Гелдерланда в январе 1582 г. и пресечено в Кулемборге примерно в это же время.

Кроме цехов Гронингена, единственная поддержка Ренненберга на северо-востоке исходила от некоторых дворян Оверэйссела и Гелдерланда, включая графа Лимбург-Стирума. В Оверэйсселе и Дренте произошло также крестьянское восстание против вступивших в эти провинции войск, отправленных из Голландии, в разжигании которого обвинили местных дворян-католиков. Но, за исключением самого восточного округа Твенте в Оверэйсселе, большинство в оверэйсселском и гелдерландском рыцарстве (хотя и не баннереты) твердо держалось на стороне Восстания. На чрезвычайном собрании Штатов Оверэйссела, на котором лично присутствовал Оранский, в марте 1580 г., Штаты подтвердили свою поддержку «общему делу», хотя они по-прежнему отказывались подписывать Утрехтскую Унию.

В общем и целом, результатом «предательства» Ренненберга стало усиление Восстания и нидерландского протестантизма. Тем не менее измена Ренненберга представляла главную стратегическую угрозу для Союза. Гронинген был крупнейшим городом на востоке и контролировал значительную территорию в тылу основной линии нидерландских укреплений. Власть роялистов консолидировалась с прибытием войск, отправленных герцогом Пармским в июне. В июле Ренненберг захватил Делфтзейл, господствовавший над устьем Эмса. Вскоре его войска прорвались за границы Оммеландов, и в сентябре он захватил Олдензал, главный город округа Твенте в Оверэйсселе. В этот момент в Олдензале возобновил свою деятельность Хоф Оверэйссела, изгнанный из Зволле как неисправимо роялистский и католический. Итак, в провинции существовали теперь две соперничавшие администрации. Тем временем герцог Пармский продолжал расширять испанскую власть на юге. Взяв Маастрихт, после ожесточенной четырехмесячной осады в июне 1579 г., он захватил западнофламандский город Кортрейк в феврале 1580 г. Испанские войска отныне наступали на трех фронтах: на северо-востоке, юго-востоке и юго-западе. Действовавшие против них в Брабанте войска Генеральных Штатов в апреле отвоевали Мехелен; принимавшие участие в этой операции английские солдаты подвергли этот преимущественно католический город беспощадному разграблению, получившему название «английская ярость».

Общая территория, находившаяся под контролем Генеральной Унии и Тесного Союза, неуклонно сжималась. Оранский был теперь более, чем когда-либо, убежден, что предотвратить полное поражение можно было только одним способом — вернуть поддержку тех умеренных элементов, которых оттолкнул кальвинистский радикализм, и, создав в северных провинциях более терпимые условия для католицизма (и лютеранства), восстановить католицизм на юге, а также заручиться доверием короля Франции и лютеранских князей Германии. Именно в надежде сделать Восстание более демократичным в религиозном плане и получить помощь из-за границы, особенно из Франции, принц убедил Генеральные Штаты избрать суверенным правителем Нидерландов младшего брата французского короля, герцога Анжуйского. Само собой разумеется, это предложение было жестко ограничено конституционными гарантиями. Штаты Брабанта и Фландрии приняли политику Оранского, и в сентябре 1580 г. между герцогом Анжуйским и представителями Штатов был подписан договор. Официальная проанжуйская пропаганда подчеркивала династические связи между французским королевским домом и бывшими бургундскими правителями, под властью которых Нидерландам жилось, якобы, намного лучше, чем под властью Испании.

Герцог Анжуйский прибыл в Антверпен в январе 1581 г., принес перед Штатами клятву соблюдать привилегии, и был провозглашен «принцем и сеньором Нидерландов». Эрцгерцог Маттиас, чье положение отныне стало незначительным и ненадежным, покинул страну в марте. Логически рассуждая, прежде чем провинции могли принять нового суверена, они должны были сместить старого. Однако лишь в июле 1581 г. Генеральные Штаты, наконец, согласовали текст «Акта о клятвенном отречении» (Plakkaat van Verlatinge), по которому навечно низлагали Филиппа II и его наследников. Акт отвергал власть короля Испании, объявлял о том, что его портрет будет удален с монет, чеканившихся в провинциях Генеральной Унии, и с официальных печатей, а герб Габсбургов — сбит со всех общественных зданий и счищен с документов. В судах, ратушах или любых других официальных органах запрещалось впредь упоминать короля Испании или какой-либо из его титулов. Более того, «Акт о клятвенном отречении» потребовал от чиновников и магистратов, а также городских ополчений принести новую присягу, в соответствии с которой должностные лица должны были поклясться, что больше не будут считать себя связанными прежними клятвами на верность испанскому королю и «обязуются впредь верно служить и повиноваться Штатам против короля Испании и его сторонников».

В то время как статьи Утрехтской Унии означали подлинное начало Нидерландской Республики как федерального государства, охватывавшего все Нидерланды, «Акт о клятвенном отречении», хотя и выработанный в Антверпене Генеральными Штатами, еще больше изменил положение дел в мятежных Нидерландах. В Голландии и Зеландии признание суверенитета Филиппа с 1572 г. имело все меньше и меньше реального значения. Официальные тексты присяг, составленные для пенсионария и Делегированного Совета Зеландии в 1578 г., например, обязывали их поклясться соблюдать «Частную унию» Голландии и Зеландии, но не содержали ни единого упоминания о короле Испании. В статьях Утрехтской унии 1579 г. «Его Величество» хотя и упоминался, но только один раз и en passant (фр. между прочим). Но в других провинциях, особенно таких как Оверэйссел, Гелдерланд, Дренте и Гронинген, частично оккупированных королевскими войсками, существовала большая разница между отправлением правосудия от имени Филиппа или сопротивлением королю Филиппу в соответствии с клятвой. Чиновники при назначении на свои должности приносили присягу от имени короля Испании; отказ от этой присяги был мерой важнейшего значения, подтверждающей незыблемую верность Восстанию. Не удивительно, что многие чиновники встревоженно отреагировали на это — как по идеологическим, так и по практическим соображениям. До 1581 г. все должны были, пусть даже формально, клясться в верности Филиппу II. И вдруг в одночасье его портрет исчез со всех монет, чеканившихся в мятежных Нидерландах, а его имя — со зданий и официальных документов. Восстание против короля Испании отныне было скреплено печатью во всех сделках, будь то крупные или мелкие.