Читать книгу - "Susan Sontag. Женщина, которая изменила культуру XX века - Бенджамин Мозер"

ВПРОЧЕМ, ОНА БЫЛА ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПРОДУКТИВНОЙ. ВСЕГДА СТАРАЛАСЬ СДЕЛАТЬ БОЛЬШЕ.

«Она училась и читала 24 часа в сутки без остановки, – вспоминала ее подруга по Чикагскому университету Марта Эделхайт, – после чего ходила с красными глазами»^[612]. Еще в подростковом возрасте, прочитав «Мартина Идена», Сьюзен старалась урезать время сна, просыпаясь в два ночи, чтобы успеть сделать больше. Когда она стала старше, начала принимать амфетамины, чтобы максимально эффективно увеличить время бодрствования. Амфетамины были самым распространенным наркотиком на Фабрике, и пик их популярности пришелся на конец 1965 – начало 1966-го, на взлете известности Зонтаг. Вот как описывала то время одна из суперзвезд Уорхола Ондин:

«О, это было замечательно. Все было золотого цвета, совершенно все. Все цвета становились золотыми. Это была полная свобода. Каждый раз я приходила на Фабрику тогда, когда было нужно, вовремя. Каждый раз возвращалась домой именно тогда, когда нужно. Все были вместе, это был конец той эпохи. Это был конец популярности амфетаминов, последний раз, когда амфетамин было приятно принимать. И мы его принимали. Не жалея»^[613].

Одним из людей, продававших Сьюзен амфетамины, был Уистен Хью Оден. Она приходила к нему домой на Ст. Маркс-плейс и удивлялась тому, какие у него были некрасивые ноги. «Очень часто он ходил босиком, – рассказывала она со смехом своей ассистентке, – и его ноги были в мозолях, страшные ноги, просто мрачные»^[614]. Впрочем, Зонтаг использовала амфетамины не потому, что это было модно. «Мы принимали амфетамины исключительно для работы», – говорил Левин. Под стимуляторами Сьюзен и Дон работали по несколько дней без остановки. «Мы вставали только для того, чтобы пописать, выбросить окурки из пепельницы и сделать кофе»^[615].

Амфетамины помогали Сьюзен делать все то, что она обычно делала, только гораздо быстрее. «Сьюзен любила успеть сделать в один день как можно больше, – рассказывал ее друг Гари Индиана, который, хотя и сам любил амфетамины, поражался энергии Сьюзен под препаратом. – Она могла съездить в Чайна-таун на ланч, потом в кинотеатр на Bleecker Street на утренний сеанс, потом в Public Theater в Челси, а потом на Таймс-сквер, чтобы заценить сразу два каратистских фильма»^[616].

«Писательский труд – это труд тяжелый, – говорила писательница Сигрид Нунез, которая некоторое время жила вместе с Сьюзен и Давидом в 1970-х. – Особенно когда ты работаешь над тем, над чем работала Зонтаг. А с амфетаминами все становилось проще. Вдохновение приходило совершенно безболезненно. Единственной причиной того, что она принимала амфетамины, было то, что под ними было легче писать». Позднее Нунез рассказывала Камилле Паглия, что для того, чтобы закончить эссе, Сьюзен принимала амфетамины и не спала две недели^[617].

Недели без сна, блоки Marlboros и бутылочки Dexedrine запивались реками кофе. Такое поведение может показаться нормальным для человека, который «делает вид, что у него нет тела». Но сколько бы настоящий человек ни прятался за своим собственным имиджем, как бы упорно ни отрицал существование своего тела, оно от этого не исчезает.