Читать книгу - "Забытые союзники во Второй мировой войне - Сергей Брилев"

Правда, если в одном номере журнала нанятые Рокфеллером «халтурщики» возносили хвалу за выделение такого замечательного участка правительству Коста-Рики, то уже в следующем номере повторяли те же слова благодарности в адрес властей Сальвадора. При этом повторяли — слово в слово: брали абзац из предыдущего номера и буква в букву переносили его в статью про очередного центральноамериканского президента, которому нужно было сделать приятно на этот раз.

Вице-президент США Уоллес при посещении Турриальбы. Вместе с ним — президент всё-таки Коста-Рики Кальдерон

Не самом деле, Турриальба была не в Сальвадоре, а в Коста-Рике. Впрочем, эта халтура «информационщиков» никак не отменяет того факта, что проводившиеся тогда в Центральной Америке эксперименты агрономов по выращиванию каучука делались в интересах в том числе и… Советского Союза.

Именно этот центральноамериканский каучук попадал в шины американских грузовиков «Студебеккер» (на которых к концу войны крепились практически все советские «Катюши») и джипов «Виллис» (на которые пересел практически весь наш начсостав).

Жизнь чиста!

Со своей территорией чуть больше Смоленщины и чуть меньше Воронежской области Коста-Рика, тем не менее, входит в «большую двадцатку». Правда, не в экономическую, а в экологическую. Коста-Рика — одна из двадцати стран мира с самой богатой биосферой: рекордсмен в области флоры и фауны. Речь идёт о полумиллионе видов животных и растений на территории всего-то в 51 тысячу квадратных километров.

Может быть, поэтому в костариканском диалекте испанского языка возник очень необычный ответ на стандартный вопрос про то, как дела? В Коста-Рике на этот вопрос отвечают «рига vida!», то есть что-то вроде «жизнь чиста!» В известной степени, это даже трогательнее, чем кубинское «полный Камагуэй!».

Коста-Рика

Удивительные животные, которых в Центральной Америке встречаешь на каждом шагу: енотовидный писоте и куница-тайра

Как писал российский дипломат позапрошлого столетия Александр Ионии, «берега Средней Америки представляют вѣроятно самое огромное пространство в свѣтѣ, покрытое сплошною массою непроходимой, безумной, безшабашной растительной жизни, въ которой кишитъ и кипитъ такая же животная жизнь… Да, негостеприiмна эта красота, но всетаки великолѣпна, хотя и не даётся въ руку человеку»^{124}.

С тех пор мало, что изменилось.

Ну, и настоящий рай на земле — это костариканский полуостров Никойя. Из личных впечатлений. Сидишь себе в посёлке Тамбор, а мимо тебя вальяжно, никого и ничего не боясь, прямо-таки шествуют — муравьед и броненосец, дикобраз и игуана, енот и его родственник-писоте. Зайдёшь в близлежащий лесок, а и там — ленивец, куница-тайра, оцелот. Ну, где ещё такое увидишь, как не в Коста-Рике?! Вот уж действительно богатый берег!

Но одним только этим природоведением уникальность полуострова Никойя не исчерпывается.

Крутой маршрут

Добраться до Никойи можно на авиетке, а можно — как я, на пароме. Идёт этот паром из порта Пунтаренас. И, конечно, абсолютному большинству пассажиров и в голову не приходит, что в 1942 году это было место, где разворачивалась одна из вселенских драм.

Именно через этот порт тогдашние власти Коста-Рики выселяли (точнее будет сказать, беспощадно депортировали) местных немцев, итальянцев и японцев: то есть представителей тех наций, против которых Коста-Рика в декабре 1941 года объявила войну.

Но объявившего войну президента Коста-Рики Рафаэля Анхеля Кальдерона Гарсию не устраивало не только заморское чудовище Гитлер. Его не устраивали и местные, костариканские немцы. Чем же они были нечисты?

Запах кофе

…В тот день у нас за плечами было не просто приключение, а настоящая авантюра. В заповеднике Монтеверде нас с женой уговорили, и мы все-таки решились. Мы, как птицы, полетали над сельвой: на специальной лебёдке летишь по тросам, которые натянуты то посреди джунглей или над джунглями. Длина пролётов — от 20 метров до почти километра. Под тобой метров — то двадцать, то все триста. Адреналин гарантирован.

Естественно, к концу дня впечатлений накопилось масса. И хотелось немного расслабиться. Поэтому выпить мы решили чего-то покрепче и почище, чем коктейль.

Костариканским ответом на этот наш запрос был бокальчик «Сентенарио». Этот удивительный местный ром делается, естественно, на сахарном тростнике. Но при этом от него ещё очень изящно пахнет… кофе.

Всё дело в том, что как-то раз, случайно, тростник для ромовой фабрики уложили в мешки, в которых до этого перевозили кофейные зёрна. Эстеты получившийся эффект оценили и — так и пошло.

В контексте же этой книги остаётся добавить, что к началу Второй мировой войны крупнейшими владельцами плантаций кофе (а также какао, сахарного тростника и каучука) в Коста-Рике были… этнические немцы. То есть не просто кофе, а именно немецкостью запахло от многого такого, что до этого считалось «креольским», то есть исконно костариканским.

Но ведь практически во всех странах Западного полушария действует «принцип почвы». То есть родился в стране — автоматически гражданин. Как же тогда этих немцев депортировали из собственной страны? Законно депортировали! С позволения сказать, законно.

Кофе iiber alles

Дело было так. После объявления войны Германии костариканский парламент «вдруг» оперативно принял специальный закон, по которому гражданином страны мог быть только тот, кто родился на территории Коста-Рики у тех, кто уже был её гражданами. А абсолютное большинство костариканских немцев если и были местными, то — максимум, во втором поколении. Они переехали туда и «раскрутились» в промежуток между двумя мировыми войнами.

«Зачистив», этих несчастных немцев свозили в «накопитель» (правильнее будет сказать, концлагерь) в районе Ла-Сабана, на месте которого потом оперативно построили стадион.