Читать книгу - "Дочери Батавии - Стефани Кунс"

что на нее обрушатся возмущение, гнев и горькие упреки, но, как ни странно, на тетином лице мелькнула обида.

Саския посмотрела на горизонт. Солнце растворилось в океане, над островом сгустились сумерки. Скоро мужчины соберутся и будут обсуждать план войны.

Она полезла в карман, достала медальон, и на колени просыпался сухой песок.

Она не понимала, как после всего случившегося медальон не потерялся, не разбился и не утонул в волнах.

В тусклом свете пламени Саския рассмотрела синий тюльпан. Медальон больше не придавал ей храбрости, а лишь напоминал о пережитых потерях и обо всем, что пошло не так. Зачем ей теперь следовать за солнцем или не отказываться от мечты? Ей и так несказанно повезет, если она выживет в этом испытании. Сунув медальон в карман, она внезапно ощутила раздражение и швырнула в море ракушку, поморщившись от боли в плече. Ракушка с легким всплеском упала в мутную воду и тут же пошла на дно.

30

Арис

Вибер Хайес был прирожденным лидером.

Но Арис все равно с удивлением и даже легкой завистью наблюдал, как его друг, веселый солдат, на глазах превратился в уверенного командора южного острова. Даже само это место его обитатели прозвали островом Хайеса в честь человека, чья смекалка привела их сюда.

Арис закинул удочку, надеясь, что кошачье мясо не слетит с крючка. Он только один раз видел, как рыбачил Николя – тот самый разгневанный солдат. Молодой человек обладал буйным нравом, но Арис питал к нему теплые чувства. Николя научил его забираться в пещеры и заводи в скалах, где водились странные гады с паучьими лапками и твердым панцирем. При варке панцирь краснел, а белое мясо становилось нежным и сладким.

Он потянул за леску и с досадой вздохнул, обнаружив, что какая-то хитрая рыба обглодала мясо, но не попалась на крючок. Рыбачить он не любил, но на острове Хайеса царили порядок, дисциплина и уважение: у каждого были свои обязанности. Кто не рыбачил – таскал питьевую воду, охотился на кошек или мастерил оружие. Последнего накопилось уже немало: одних увесистых дубинок, утыканных гвоздями, добытыми из выброшенной на берег обшивки корабля, был целый арсенал.

Ему попадались знакомые лица – люди, бежавшие с Кладбища «Батавии» до него. Их выдавали не только впалые щеки, но и настороженные взгляды и то, как они вздрагивали от внезапного шума.

А когда Арис увидел в укрытии ее… он знал, что сердце не может вот так взять и пропустить несколько ударов, но в тот момент ему показалось, что произошло именно это. Он не мог отвести от нее взгляд, как пьяница не способен оторваться от бутылки. Пока она приходила в себя, ему стоило огромных усилий сохранять спокойствие; когда ее дыхание наконец выровнялось, он уверился, что с ней все будет хорошо.

Мимо уха что-то просвистело – обломок коралла ударился об известняковую скалу и с плеском упал в воду.

– Промахнулся, – с сожалением произнес Вибер Хайес, но лукавый блеск в его глазах сообщил Арису, что он шутит. В одной руке он держал веревку, в другой – еще несколько камушков.

Хайес всегда так заразительно улыбался, что Арис не мог не улыбнуться в ответ.

– Давно не видал такой пращи, – сказал он.

Хайес спрыгнул к нему и уселся на камень.

– В детстве я с ней не расставался. Мы играли в войнушку. – Он протянул Арису пращу и камушек.

Арис примостил удочку на песке и осмотрел веревку, сплетенную из полосок ткани. С такими пращами они с братом в детстве охотились на голубей. Брат обычно не попадал в цель, но однажды ему улыбнулась удача – он ликовал, а Арис баюкал в руках мертвую, но еще теплую птицу, и у него разрывалось сердце.

Он положил камушек в ложе пращи, взял оба конца веревки в руку и раскрутил оружие над головой. Он крутил его все быстрее, пока веревка не превратилась в смазанное кольцо. Потом одним ловким движением кисти отпустил конец веревки – камень полетел и плюхнулся в океан, подняв тучу брызг.

– Прекрасный бросок, – сказал Хайес.

Арис протянул ему пращу, но Хайес покачал головой.

– Это тебе. У меня еще много.

Арис надел на самодельный крючок кусок мяса покрупнее и снова забросил удочку.

– Пращи, копья и прочее оружие… готовишься к нападению?

Хайес напрягся. На солнце его волосы горели огненно-рыжим.

– Сам знаешь, что у мятежников на уме. Если на Кладбище «Батавии» дела пойдут плохо, они рано или поздно явятся сюда. Вот почему я хочу собрать всех сегодня вечером. Нам нужно выработать план.

Арис вцепился в удочку так крепко, что у него побелели костяшки.

– Я не могу сказать тебе, что у них на уме, да и знать не хочу. На моих глазах люди превращались в безжалостных убийц. Корнелис, – он выплюнул это имя как ругательство, – дергал их за ниточки, но теперь они крушат черепа и режут глотки, получая от этого явное удовольствие.

Хайес кивнул и поднялся.

– Я уже понял, что они не марионетки, – он указал на юг. – На этом острове есть только одно место, куда может пристать лодка. Мои люди начеку, форты охраняются днем и ночью. Убийцы не смогут застигнуть нас врасплох.

– Думаешь, пращи их остановят? – в Арисе заговорил не друг, а врач-скептик. – Это жестокие убийцы, вооруженные мушкетами.

– Мушкеты не смогут стрелять отсыревшим порохом, – Хайес указал на воду, куда Арис выпустил камень из пращи. Арис почтительно кивнул, внезапно поняв идею: обстрелять нападающих из пращей, чтобы камни, упавшие в море, подняли брызги, промочив порох в мушкетах и сделав их бесполезными.

Хайес широко улыбнулся.

– Может, стоит взять тебя в солдаты? Ты лучше управляешься с пращой, чем с удочкой.

Тут леска дрогнула, будто воспротивившись утверждению Хайеса. Арис быстрым движением вытащил удочку. На конце блеснула серебристая чешуя, и рыбешка не больше его ладони упала на камень.

Хайес запрокинул голову и расхохотался.

– Что ж, господин Арис, надеюсь, ты все-таки станешь врачом, потому что рыбак из тебя никудышный.

31

Тесс

Дрю достал ящик со снастями и ведро.

– А ты бери удочки.

Не думала, что кто-нибудь однажды мне это скажет. Я взяла по удочке в каждую руку и пошла за ним по узкой полоске песка в форме полумесяца, заканчивающейся мысом, вдоль которого тянулась стена из окаменевших кораллов. Закончив осматривать форты, я немного изучила остров, пока ждала Дрю, снимавшего местную фауну.

Он прыгал с выступа на выступ, будто всю жизнь только этим и занимался. Наконец нашел два больших подходящих камня