Читать книгу - "Царь Давид - Жеральд Мессадье"

Эфраим, у которого были свои собственные соглядатаи, сдержанно информировал царя по утрам:

– Вчера сын Небайота, торговца мулами, устроил большой праздник по случаю обрезания своего первого сына. Он пригласил Авессалома, который пошел туда со своей свитой.

– Свитой, – повторил Давид мрачно, подбирая в чаше остатки винограда.

– С верными ему офицерами.

Давид вопросительно посмотрел на него и выплюнул косточки.

– Какими офицерами?

– Некоторыми из «тридцати», – ответил Эфраим неохотно.

Некоторые из тридцати… Несомненно, те, кто не мог забыть смерть Урии.

– Там есть такие, которые убеждены, что Авессалом достоин высокой чести, что он правильно сделал, убив Амнона, и что его изгнание было несправедливо.

– Ну что же, я не держу его в заключении, он может ходить куда угодно, – сказал Давид сухо.

В другой раз Эфраим сказал:

– Два дня назад Авессалом устроил большой праздник в Ваал-Гацоре. Он пригласил сыновей священников храма.

– Они все пошли?

– Они все пошли.

Не было ничего плохого в том, что молодые люди пошли к Авессалому. Но этим они ясно давали понять, что считают его наследником царства.

Через несколько месяцев стало очевидно, что Авессалом не терзается раскаянием. У него было пять поваров, он расходовал почти столько же вина, что и весь дворец, он постоянно устраивал ужины на десять человек и больше. Вирсавия, как и другие жены и любовницы, была в не меньшей мере, чем супруг, информирована о действиях пасынка. Кормилицы, слуги, рабы, кухарки, портнихи, банщицы, торговцы румянами представляли более точный источник информации, чем шпионы. Однажды вечером, когда Давид ужинал у нее, она ему сказала:

– Я беспокоюсь. Авессалом ведет себя так, как будто тебя уже нет в этом мире.

– Но настанет день, когда меня не будет, – ответил он философски, пробуя одно из своих любимых блюд: баклажаны с чесноком и маслом. Он отрезал ножом кусок баклажана и клал его на хлеб.

– Мы будем в прекрасном положении, если в тот день мы тебя переживем, – сказала она твердо.

– Что это значит: «если мы тебя переживем»? Конечно, вы меня переживете.

– Он убил одного брата, он убьет и других.

– Это мой сын! – возразил он, выпив свой рог с вином.

– Он заявил, что, когда придет к власти, он забьет меня камнями!

– Пьяные речи, – возразил он, вытирая пальцы.

– Когда тебя не будет, никто не сможет защитить нас, Давид! – воскликнула она резким тоном. – Он не послушает ясновидцев и прорицателей! А возможно, ясновидцы и прорицатели тоже захотят забить меня камнями!

– Это мой сын, – повторил Давид, окинув взглядом двухлетнего Соломона, который возил по комнате деревянную тележку.

Вирсавия вздохнула, опустила голову и не произнесла больше ни слова. Да, Авессалом был его сыном, но и Соломон тоже. В любом случае, она воспитает Соломона лучше, не как этих царевичей-смутьянов. Ужин закончился мрачно.

Остаток вечера Давид провел у своей любовницы.

Он знал, что тревоги Вирсавии не были беспричинными, но все-таки пока Давид был царем и не обращал внимания на слишком буйные выходки Авессалом. Однако Давид ошибся.

Через два дня еще до утреннего доклада в присутствии Иосафата, священников Авиафара и Садока слуга Давида Эфраим сообщил, что Авессалом сжег поле ячменя, принадлежавшее Иоаву.

– Почему он это сделал? – встревожился Давид.

– Потому что несколько недель тому назад Авессалом попросил Иоава отдать тебе послание, а Иоав отказался. Тогда он поджег его поле, чтобы вынудить пойти к тебе.

– Вот сильнодействующие меры, чтобы начать переговоры, – заметил Давид. – Ну и что?

– Иоав пошел к нему.

– Что он ему сказал?

– Я этого не знаю.

Инцидент, по крайней мере, показал, что Иоав на стороне Авессалома. Но он показал также, что Авессалом не утратил своего высокомерия. Вскоре появился мрачный Иоав.

– Ты видел Авессалома? – сразу же спросил его Давид.

– Я его видел. И он мне велел передать следующее: «Зачем я покинул Гесхур? Там мне было лучше, чем здесь. Пусть мой царь пригласит меня, и если он считает, что я сделал что-то плохое, то пусть он предаст меня смерти».

В любом случае это было уже требование. Посоветовавшись, Давид приказал Иоаву пойти за Авессаломом.

– Будет лучше его успокоить, – заметил Иоав. Давид согласился.

– Армия ему предана.

Это снова всколыхнуло неприятные воспоминания. Армия была предана Давиду во времена Саула.

Авессалом пришел в полдень в сопровождении лишь Иоава. Он бросился к ногам Давида. Пышная шевелюра раскинулась у ног царя, как гигантское чернильное пятно на полу. Искренен ли он? Давид наклонился и поднял сына. Потом, покосившись на идолов напротив трона, он обнял его и сказал:

– Я тебя прощаю[16].

Потом встал и наполнил три рога вином. Первый протянул Иоаву, как будто хотел продемонстрировать, что чувствует к нему большее расположение, чем к сыну, несмотря на прощение.

Вопреки всякой благоразумности и надеждам Давида и его окружения, поведение Авессалома не изменилось. Он вернулся в свои апартаменты во дворце и вечером устроил громогласный праздник с танцовщицами и музыкой, так что весь дворец допоздна не мог уснуть.

В последующие дни он садился в свою колесницу, начищенную до блеска, и объезжал окрестности Иерусалима в пурпурном плаще. Все его поведение становилось все более и более бунтарским.