Читать книгу - "Музеи смерти. Парижские и московские кладбища - Ольга Матич"

Альберт Бенуа оформлял надгробия и другим известным русским писателям – Ивану Шмелеву (с. 1950) и нобелевскому лауреату Ивану Бунину (с. 1953)^[458]. Памятник Шмелева является вариантом надгробия-часовни с куполом в виде килевидной рамы с расположенным в ней черным крестом^[459] (ил. 12). (В 2000 году останки писателя были перевезены на кладбище Донского монастыря в Москве, а могила на Сент-Женевьев-де-Буа стала кенотафом.) У Бунина стоит белый Труворов крест по его эскизу^[460] (ил. 13).

Из известных философов и богословов там захоронены Сергей Булгаков (1944)^[461], ставший в эмиграции священником (ил. 14), и Николай Лосский (с. 1965). Слева от Булгакова лежит его поклонник Лев Зандер^[462]; его надгробие совмещает православный крест под крышей и белую часовню с куполом^[463]. Резное распятие на могиле Булгакова, созданное иконописцем Леонидом Успенским^[464], тоже стоит под крышей, сверху изображена та же Троица Рублева, что и у Мережковских; снизу традиционный череп, а по сторонам, на первой перекладине креста, – образы страждущей Богородицы. Распятие на могиле Лосского выполнено в том же стиле.

Ил. 14. Лев Зандер. Надгробие в виде часовни. Сергей Булгаков (распятие, Леонид Успенский)

Ил. 15. Даниил Соложев. Изображение головы Иисуса Христа (Д. Соложев)

Под крестом на могиле художника Даниила Соложева (с. 1994) расположено цветное, скорее модернистское, изображение лика Иисуса Христа по его рисунку^[465] (ил. 15). На каменный крест эмигрировавшего в 1972 году правозащитника и ученого Дмитрия Панина^[466] (с. 1987) наложен скульптурный лик Христа, под которым находится овальная фотография Панина и его жены.

Ил. 16. Сергей Лифарь. Черное надгробие в стиле часовни

Многочисленные каменные кресты на Сент-Женевьев-де-Буа тоже стилистически варьировались. Например, крест на могиле балерины Антонины (Нины) Нестеровской (с. 1950) обведен кружевным орнаментом; там же похоронен ее муж, Гавриил Константинович Романов (с. 1955), правнук Николая I и сын поэта К. Р. (К. К. Романова). Как и другие титулованные эмигранты, они открыли в Париже ателье моды («Бери»).

На Сент-Женевьев-де-Буа похоронены многие артисты балета, среди прочих Сергей (Серж) Лифарь (с. 1986), хореограф и солист «Ballets russes» Дягилева в 1920‐х годах, а также его любовник^[467] (ил. 16). Надгробие Лифаря напоминает о стиле русской часовни с куполом, но, в отличие от канонического образа, камень черный. Белое надгробие на могиле Ольги Преображенской, прима-балерины Императорского балета в Петербурге, тоже отчасти следует этому стилю, но на нем нет купола. Там же лежит знаменитая балерина Матильда Кшесинская (с. 1971), любовница Николая II до его вступления на престол. Замуж она вышла за кузена Николая, Андрея Владимировича Романова, и похоронена в его могиле. Мода на балерин в доме Романовых приводила к морганатическим бракам, как и в случае Нестеровской и князя Гавриила. Там же похоронены дочь сестры Николая II Ксении – Ирина (с. 1983) и ее муж Феликс Юсупов (с. 1967); на их могиле стоит ничем не примечательный каменный крест. Юсуповым принадлежал самый известный в Париже русский дом моды «IRFÉ» (по первым двум буквам их имен), что было вполне в духе двадцатых – когда процветала мода на все русское, особенно на русскую аристократию. В этом доме моды работали многие эмигранты, включая брата Ирины и его жену^[468]. Юсуповы преуспевали, но к концу 1930‐х их финансовое положение значительно ухудшилось^[469].