Читать книгу - "Барочный цикл - Нил Стивенсон"

лаймхаузовского кабака.

Однако Джек помнил про свою ответственность. Он теперь не жох, а деловой человек из Сити. Поэтому он велел капитану двигаться вперёд, к огням Лондонского моста.

Как только бриг обогнул излучину Уоппинга, свет ударил на милю от моста до них, высветив каждый рей и каждый трос стоящих на якоре кораблей. Джек помнил Лондонский мост плотиной света над Темзой, но сейчас едва различил его в сиянии города позади. Казалось, в Лондоне вновь вспыхнул пожар, как раз к Джекову возвращению.

Но ярче всего горели не мост и не Сити. На северном берегу реки, ниже моста, высился Тауэр. Джек помнил его мрачной громадой с редким огоньком в амбразуре. Однако сейчас, по крайней мере в эту ночь, Тауэр служил постаментом для колонны парящего в воздухе света, и корабли словно слетелись к нему, как мотыльки к фонарю. Вообще-то западная часть Тауэра была темна, как всегда, но в восточной пылало жаркое пламя. Столбы дыма и пара скрывали звёзды, искры мелькали, как метеоры. Самого огня не было видно за стеной, но он подсвечивал дымные клубы, превращая их в занавес, бросающий на реку дрожащие отблески. «Ближе, ближе», — требовал Джек. Он уже понял, что капитану приказано слушаться его во всём. Матросов отправили к вёслам, и бриг исполинской многоножкой в тесной норе пополз между стоящими кораблями под брань и угрозы других капитанов, боящихся, что запутают их якорные канаты.

Джек уже различал грохот телег с углём внутри Тауэра и мерное рокотание какой-то великанской машины на Монетном дворе: падающий молот чеканил золотые гинеи. Когда бриг протиснулся в первый ряд кораблей, так что Джеку полностью открылся вид, он приказал бросить якорь прямо напротив того места, где темнели Ворота изменников. Судно развернулось носом по течению, и Джек совершил медленный пируэт, чтобы отблеск Монетного двора оставался на его лице.

Высоко, на одной из древних башен, он различил джентльмена, вышедшего прогуляться, подышать воздухом, возможно, проветрить голову после лихорадочной суеты Монетного двора. Джентльмен остановился у парапета, чтобы взглянуть на реку. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне закатных облаков. Ветер с моря развевал длинные волосы, как стяг, и Джек увидел, что они совершенно белы.

— Вот, значит, тот, кого поставили над Монетным двором, — проговорил Джек, ни к кому не обращаясь, затем немного возвысил голос: — Прохлаждайся-прохлаждайся, мистер Ньютон, недолго тебе там стоять. Джек-Монетчик идёт, с высоты тебя столкнёт. Игра началась, и пусть победит сильнейший.

Золото Соломона (3.1)

Милдред

…Кого же мы Пошлем разведать новозданный мир? Кто с этим справится? Какой смельчак Стопой скитальческой измерит бездну Неизмеримую, отыщет путь В пространстве, без начала и конца, В тьме осязаемой? Кого из нас Над пропастью вселенской удержать Возмогут неустанные крыла И взмах за взмахом, продолжая лёт, В счастливый край гонца перенесут? Мильтон, «Потерянный рай»[176]

Предшествующие события:

В октябре 1713 г. шестидесятисемилетнего Даниеля Уотерхауза, основателя и единственного члена несостоятельного Колледжа технологических искусств Колонии Массачусетского залива, неожиданно посещает алхимик Енох Роот, который появляется на пороге его бостонского дома с письмом от принцессы Каролины Бранденбург-Ансбахской (тридцати лет), предписывающим ему немедленно ехать в Англию.

С принцессой Каролиной, тогда — нищей сиротой, Даниеля познакомил двадцатью годами раньше его друг и коллега Готфрид Вильгельм фон Лейбниц. Остаток детства и юность она провела в Берлине, во дворце Шарлоттенбург, при дворе короля и королевы Прусских, в окружении художников и натурфилософов, в том числе Лейбница. Сейчас она замужем за кронпринцем Ганноверским Георгом-Августом. Её супруг покрыл себя славой в недавно закончившейся войне за Испанское наследство и даже снискал прозвище Юный Бранденбургский Храбрец. Общее мнение гласит, что они — прекрасная пара: принц хорош собой и отважен, Каролина — обворожительна и умна.

Бабка Георга-Августа София Ганноверская в свои восемьдесят три года по-прежнему неутомима душой и телом. Виги (сторонники одной из двух английских политических партий) добились принятия закона, по которому София объявлена наследницей болезненной сорокавосьмилетней Анны. Если она вступит на английский престол, то Каролина станет принцессой Уэльской и будущей королевой Англии. Заклятые враги вигов, тори, на словах согласны, что наследовать должен Дом Ганноверов, однако среди них немало тайных якобитов, которые мечтают посадить на трон Якова Стюарта, католика, проведшего почти всю жизнь во Франции, марионетку могущественного Короля-Солнца Людовика XIV.

Англия и ее союзники, то есть почти все протестантские государства Европы, только что закончили четвертьвековую войну с Францией. Вторая её половина, называемая войной за Испанское наследство, отмечена многочисленными победами союзников, одержанными под началом двух блистательных полководцев: герцога Мальборо и принца Евгения Савойского. Тем не менее войну выиграла Франция, в значительной мере за счёт успешных политических манёвров. Внук Людовика XIV получил Испанскую Империю, главный мировой источник золота и серебра. Если якобиты посадят на английский трон Якова Стюарта, победа Франции будет полной.

В ожидании скорой смерти королевы Анны виги — придворные и политики — укрепляют связи между Англией и Ганновером. Побочным следствием этого процесса стало обострение давнего спора между сэром Исааком Ньютоном — выдающимся английским учёным, председателем Королевского общества, директором Монетного двора в лондонском Тауэре — и Лейбницем, тайным советником и старым другом Софии, наставником принцессы Каролины. Формально они спорят о том, кто первый придумал дифференциальное исчисление, но корни их