Читать книгу - "Александр III - Александр Леонидович Мясников"

И он, в свою очередь, старался поддерживать любимую жену письмами, в которых, по возможности, избегал фронтовых проблем.

К 16 августа части Рущукского отряда располагались следующим образом. Против Рущука по-прежнему стоял отряд великого князя Владимира Александровича — двенадцать батальонов, пятнадцать эскадронов при пятидесяти четырех орудиях; правее его, в центре — у Абланова, — отряд барона Дризена — пять батальонов, двенадцать эскадронов и сорок шесть орудий; еще правее, в районе Попкиой — Ковачица, — отряд генерала Гана — двадцать четыре батальона, десять эскадронов и сто восемь орудий; в Уджикиой стояли общий резерв — шесть батальонов и шестнадцать орудий и штаб Рущукского отряда.

Удачный бой у Аяслара побудил Мехмета-Али перейти к более энергичным наступательным действиям. На собранном им в Эски-Джуме 14 августа военном совете был выработан план атаки Карахасанкиоя.

Обстановка для Рущукского отряда продолжала оставаться крайне тяжелой. Больше всего опасались наступления Мехмета-Али на Тырново, и поэтому относительно слабый отряд все также был разбросан на фронте в пятьдесят пять километров. Почти две трети сил были сосредоточены на правом фланге.

Между тем турки готовились нанести удар на центр расположения русских, задавшись целью оттеснить их со всего правого берега Кара-Лома, частью долины которого они уже овладели против Аяслара.

18 августа произошли столкновения в трех местах: у Карахасанкиоя, Гайдаркиоя и Аяслара. Бои у этих населенных пунктов закончились отступлением русских отрядов, а начальник 1-й пехотной дивизии нашел необходимым освободить без боя позицию у Попкиоя и отойти к Ковачице. В результате турки овладели всем правым берегом Кара-Лома, до деревни Сваленик, и получили свободу маневрирования перед фронтом Рущукского отряда.

Мехмет-Али решил воспользоваться этим. Тем более что замеченное турками отступление частей 13-го корпуса было истолковано ими как последствие испытанного русскими поражения. Однако собранный вновь военный совет ограничился постановкой более скромных задач: овладеть русскими позициями у Кацелова и Кадыкиоя, причем для первой задачи назначались войска Разградской группы, а для второй — часть гарнизона Рущука.

18 августа турки произвели из Рущука наступление несколькими батальонами на Кадыкиой, но были отбиты вследствие прибытия резервов 12-го корпуса.

Вечером 20-го и утром 21 августа цесаревич осмотрел расположение 13-го корпуса и приказал сократить его фронт. Он пришел к выводу, что турки после захвата позиций на правом берегу Лома приобрели возможность малыми силами парализовать действия 13-го корпуса и вообще свободно и скрытно маневрировать против всего Рущукского отряда.

Предположенная Мехметом-Али атака на центр расположения Рущукского отряда несколько задержалась исполнением и произошла только 24 августа.

22 августа Александр Александрович получил письмо от жены. Она рассказывала о детях, сообщала, что очень скучает. Александр Александрович тоже скучал, но в те августовские дни все время отнимали дела фронтовые.

«В общем обстановка для борьбы на нашем восточном фронте сложилась в высшей степени неблагоприятно, — писал А. М. Зайончковский, — но она осложнялась еще тем обстоятельством, что силы нашего центра были расположены на двух отдельных позициях — Аблановской и Кацеловской, отстоявших одна от другой на 5 верст, причем сообщение между ними было крайне затруднительно и совершенно невозможно для артиллерии; Кацеловская позиция являлась передовой, и на ней было расположено значительно меньше сил».

Бой у Кацелова начался в семь часов утра. Было отбито несколько турецких атак, но к двум часам дня против пяти русских батальонов турки выставили в семь раз больше — тридцать пять батальонов. Генерал Арнольди приказал отступать.

Бой у Абланова начался также с утра. В три часа дня освободившиеся от боя под Кацеловом турецкие войска перешли в стремительное наступление.

Тогда генерал-майор Тимофеев спешился с лошади и, миновав цепь, сам пошел вперед. Ближайшие части бросились за ним с криком «ура», и вся боевая линия, перейдя в контратаку, с поддержкой Копорского полка, опрокинула турок обратно за реку. На этом бой кончился. Аблановская позиция осталась за русскими.

Этот бой для войск 12-го корпуса составляет блестящую победу, так как они отбили атаку тройного превосходства сил противника и тем заставили его опять перейти к большей пассивности действий.

Цесаревич в два часа тридцать минут дня получил донесение о том, что позиция у Кацелова очищена, а около четырех часов дня — известие об атаке на Абланово; не получая затем никаких известий, он приказал в час ночи командиру 12-го корпуса ввиду прорыва оборонительной линии отодвинуть 12-ю дивизию на линию Мечка — Трестеник — Две Могилы.

Когда утром и в течение 25 августа выяснилась вся обстановка, то было решено отвести Рущукский отряд на линию реки Янтры и занять там оборону.

«Наследник… сосредоточил свои войска и приготовился встретить ожидаемое наступление Мегмеда Али.

Главная квартира Его высочества в Дольнем Монастыре, впереди на 15 верст от Белы; впереди сего последнего селения на высотах устроены укрепления. Недостаток этой укрепленной позиции, что она растянута и потребует много войск для обороны, — писал член Государственного совета Николай Павлович Игнатьев. — В Раденице пробыли мы часа два в ожидании известий с позиции, так как огонь с наших батарей был открыт с 6 час. утра, а также от наследника, о котором весьма справедливо сильно беспокоился государь ввиду настойчивого наступления на р. Лом турецкой армии… Судя по телеграммам, полученным в это время и потом в 8 час. вечера по возвращении в Раденицу, положение было незавидное не только для наследника российского престола, но и для всякого простого генерала. Передовые войска наши должны были уступить напору турок, понеся потери значительные…

Дризен, оборонявший позицию на р. Ломе у с. Облава с 17-ю батальонами и 3-мя кавалерийскими полками, после 12 часов упорного боя против самого Мегмеда Али, руководившего войсками, высланными из Разграда, должен был оставить позицию, ибо войска были изнурены, понесли огромные потери, а дождь, шедший два дня сряду, до такой степени испортил дороги, что нельзя было подвозить заряды, патроны и продовольствие. Наследник выразил опасение, что дальнейшее наступление Мегмеда Али отрежет его от Владимира Александровича, стоящего у Пиргоса, под Рущуком, и намерение отступить за р. Янтру, перенеся Главную квартиру свою в с. Бела…

Приехавший 29-го из Главной квартиры наследника флигель-адъютант князь Долгорукий… говорит, что если бы наследник не был поражен громадностью потерь наших войск и лежащею на нем ответственностью при ропоте свиты (ворчащей на то, что наследника оставили с двумя корпусами против 100 тыс. турецкой армии), то он не отправил бы обеспокоивших государя телеграмм. Через час после их отправки, получив более успокоительные сведения с аванпостов и из частей войск, Его высочество нашел, что положение не так худо, как оно ему представлено было, и жалел, что отправил телеграмму, которая должна была встревожить отца-государя. Все отдают справедливость хладнокровию и твердости наследника».