Читать книгу - "Полковник Ксанти. Легенда разведки - Олег Юрьевич Рой"

и навсегда покончить… За все существование Советской власти мы настоящей современной войны еще не вели. Мелкие эпизоды в Манчжурии, у озера Хасан или в Монголии — это чепуха, это не война — это отдельные эпизоды на пятачке… Гражданская война — это не настоящая война, потому что это была война без артиллерии, без авиации, без танков, без минометов… Мы были плохо вооружены, плохо одеты, плохо питались, но все-таки разбили врага, который был намного лучше вооружен, потому что тут в основном играл роль дух…

— Помешали культ традиции и опыта гражданской войны. Как у нас оценивают комсостав: «А ты участвовал в гражданской войне?» — «Нет, не участвовал». — «Пошел вон». — «А тот участвовал?» — «Участвовал». — «Давай его сюда, у него большой опыт и прочее…» По части гражданской войны опыт у него большой, он уважаемый, честный человек, а не понимает, что нельзя сразу вести атаку, без артиллерийской обработки. Он иногда ведет полки на «ура». Если так вести войну, значит, загубить дело… Все эти разговоры о том, что жалеть нужно снаряды, нужны ли самозарядные винтовки, что они берут много патронов, зачем нужен автомат, который столько патронов берет, все эти разговоры, что нужно стрелять только по цели — все это старое… Взять современную войну при наличии укрепленных районов и ставить вопрос о том, что только по целям надо стрелять — значит несусветная глупость…

— Будете жалеть патроны и снаряды — будет больше потерь. Давать больше снарядов и патронов, жалеть свою армию, сохранять силы, минимум…

— Красная армия обстреливалась на полях Финляндии — вот первое ее крещение… Хорошо, что наша армия имела возможность получить этот опыт не у германской авиации, а в Финляндии… Наша армия уже не та, что была в ноябре прошлого года, и командный состав другой, и бойцы другие.

— …финская армия… слишком религиозно относится к непревзойденности своих укрепленных районов. А наступление финнов гроша ломаного не стоит… хотя сидели в районах, где имеются у них доты, где все пространство вымерено, как на полигоне, они могут закрыть глаза и стрелять, и все-таки очень редко шли на контратаку, ни одного случая, чтобы контратака не провалилась… На что она способна… на небольшое выступление, на окружение с заходом в тыл, на завалы… Армия, которая воспитана не для наступления, а для пассивной обороны… которая ведет хорошо партизанские наступления — заходит в тыл, завалы делает и все прочее — не могу я такую армию назвать армией…

— Мы разбили не только финнов — эта задача не такая большая. Главное в нашей победе состоит в том, что мы разбили технику, тактику и стратегию передовых государств Европы, представители которых являлись учителями финнов. В этом основная наша победа.

Мамсуров, слушавший вождя со всем мыслимым вниманием — особенно про традиции гражданской войны и партизанские методы финнов — вздрогнул: сидевший рядом полковник-артиллерист зааплодировал так внезапно и так сильно, что в ухе зазвенело. Через пару мгновений аплодисменты стали всеобщими, люди начали вставать, кто-то кричал «ура».

Едва заметно поморщившись, Сталин прекратил овацию одним движением руки.

Начались доклады.

Сталин смотрел мрачно. Точнее — не смотрел. Только взглядывал коротко на очередного докладчика и — опускал глаза. Слушая, записывал что-то. Пока докладчик не замолкал.

— Скажите, вам никто не мешал командовать?

Он и про другое спрашивал.

Но именно этот вопрос задавал каждому. И командармам, и комкорам, и комдивам, и комбригам… И каждый отвечал:

— Нет, товарищ Сталин, ничего такого.

Мысленно Мамсуров повторял тезисы своего выступления — и одновременно обдумывал речь вождя. Словно упустил что-то важное, оно ускользнуло — и нужно, необходимо было вспомнить…

Но вот и его очередь подошла.

— Мне была поставлена задача организовать разведывательно-диверсионную бригаду для работы в тылу финских войск. Бойцов я набрал из студентов института физкультуры имени Лесгафта и других добровольцев, обладающих необходимой лыжной и стрелковой подготовкой. Дополнительно обучил бойцов разведывательным и диверсионным навыкам. Дислоцировавшись непосредственно вблизи линии фронта в полосе девятой армии, мы приступили к прочесыванию местности. Необходимо было выяснить, кто нам противостоит, какие силы и оружие у противника. Собранную развединформацию передал командованию для дальнейшего использования нашей артиллерией и другими частями. Кроме проведения разведок, группы бойцов уничтожали штабы и узлы связи, живую силу и военную технику, взрывали мосты и линии коммуникации — в том числе и с целью наведения паники в рядах и в тылу противника. В передачах финского радио говорили о работе батальонов парашютных десантников…

Кое о чем он рассказал и более подробно — как о том глубоком рейде, когда была уничтожена подземная линия связи между пуоланкской и кухмониемской группировками финских войск. Отлично ведь ребята сработали! Всего за месяц подготовки — такие результаты. А если бы готовить начинали не в последний момент? Но об этом пока рано…

Тишина, казалось, звенела. И затылок словно иголка ледяная сверлила. Так, будто снайпер тебя выцеливает. Откуда в самом сердце Москвы снайперу взяться? Но чутью своему Хаджи верил, без чутья недолго проживешь. И сейчас — верил. Да что там верил — знал. Знал, чей взгляд сверлит его затылок. Что ж. Он просто докладывает главнокомандующему. А тот — слушает превнимательно.

Вот дождался паузы в докладе. Взглянул — глаза в глаза:

— Скажите, вам никто не мешал командовать?

На мгновение Хаджи растерялся. К вопросу-то он был готов, но — откуда вдруг в руке Сталина взялась трубка? Как он мог смотреть — и не видеть эту трубку?

И еще показалось вдруг, что глаза вождя, встретившиеся с его собственными, на мгновение потеплели. Словно не в зале совещаний они, а на горной дороге встретились. Сталин ведь тоже горец, сейчас это было почему-то очень заметно.

И Хаджи вдруг окончательно успокоился. И с ответом не замедлил. Ну, может, на секунду-две, не больше. Ответил без страха и неуверенности:

— Порой мешали, товарищ Сталин, и сильно мешали… — Он еще раз взглянул глаза в глаза — двое воинов на горной дороге — и заговорил: — Восемнадцатого февраля к нам прибыл начальник разведывательного отдела армии и отдал приказ: к двадцать третьей годовщине Красной армии надо преподнести большой подарок…

Сталин остановил его коротким жестом:

— Вы предупреждали, что это не лучшая идея?