Читать книгу - "Советская военная разведка в Китае и хроника «китайской смуты» (1922-1929) - Михаил Алексеев"

В действительности все взвешенные предложения по организации агентурной работы и разумные замечания Центра к ним свелись в основном к получению разведывательных сведений путем личных связей, через парторганизации и советников.

Более того, Блюхер пытался подмять под себя в конце 1926 г. (в ходе противостояния уханьского правительства и Чан Кайши) резидентуру в Ханькоу, настаивая на том, чтобы ее руководитель Д. Ф. Попов стал советником по разведке при штабе НРА. Попова удалось отстоять.

Для постановки же разведки в Кантонской армии и непосредственного получения материалов о нацревармии «…был поставлен в штаб Галина, как и было решено ранее, т. Струмбис». Назначение Струмбиса (Жигура Яна Матисовича) ¹⁴⁴ состоялось в начале 1927 г. С ним было обусловлено, что он будет поддерживать связь с Пекином через резидентуру в Ханькоу. Через Струмбиса передавалась «штабу нацревармии» информация, которой располагала пекинская резидентура.

Первые результаты были весьма многообещающими: Струмбисом был своевременно передан план ведения боевых действий Чан Кайши, а также материалы советников VI и VIII корпусов. Запоздалая заинтересованность во взаимном обмене информацией должна была создать здоровую атмосферу. Однако времени для такого сотрудничества было отмерено не много.

Отказавшись от организации агентурной работы, опираясь на аппарат военных советников как на Юге, так и на Севере Китая, руководители групп не сумели или не пожелали обобщить имевшийся в их распоряжении обширный разведывательный материал и своевременно передать его в Центр. В результате Москва пребывала в неведении относительно происходящего в Китае и плелась в хвосте событий.

9 августа 1926 г. «Яворский» – Берзин направил телеграмму в Кантон «Уральскому» – Блюхеру, что Китайская комиссия обращает его внимание на отсутствие информации о Кантоне и в этой связи обязывает Блюхера систематически информировать Москву обо всех событиях на Юге Китая. В первую очередь требовалось срочно информировать о военном и общеполитическом положении в связи с Северным походом.

24 августа телеграмма подобного содержания была отправлена и в Пекин полпреду СССР Карахану.

Таким образом, Центр, имея своих военных и политических представителей в руководстве Гоминьдана, в штабах НРА, корпусов и дивизий, не располагал информацией о происходившем на Юге Китая, отсюда и неадекватная реакция в ВКП(б) и Коминтерне сначала на Северный поход, а позднее на противостояние в национальном правительстве.

Основная беда на Юге Китая, сетовал Берзин в одной из телеграмм Лонгве, заключается в том, что военные советники, имея даже достаточное количество материалов и сведений, не могли их ни обобщить и использовать, ни передать в Москву. Для этого у них не было ни времени, ни желания, а в большинстве случаев и возможности.

Возможность добывания разведывательной информации имелась и через советских военных советников в школе Вампу.

В школе, по словам В. К. Блюхера, был создан отдел военно-политической разведки, задачей которого «….являлся учет революционного движения в армиях дружественных Гоминьдану не только в Гуандуне, но и в Среднем, и в Северном Китае, где для связи со школой устанавливались так называемые корреспондентские бюро». Этот же отдел вел разведку и наблюдение во враждебных Гоминьдану армиях. Фактическим руководителем отдела военно-политической разведки являлся коммунист Чжоу Эньлай¹⁴⁵, начальник политотдела школы. Однако и эта возможность получения информации в интересах Разведупра не была реализована.

В 1925–1927 гг. в Шанхае военным советником при Военном отделе (Военной комиссии) ЦК КПК работал советский разведчик А. П. Аппен под псевдонимом «А. П. Хмелев».

В Шанхай Аппен прибыл 23 ноября 1925 г. По решению, принятому в Москве, он непосредственно не подчинялся начальнику южнокитайской группы военных советников В. К. Блюхеру, поскольку являлся официальным советским работником в Китае. Военно-партийная работа КПК началась с осени 1925 г. по инициативе Москвы и в соответствии с проектом директивы в ЦК КПК под названием «Организация вооруженных сил китайской революции», подготовленной в августе 1925 г. Восточным отделом ИККИ. В директиве говорилось, что от КПК требуется очень внимательное отношение и самая упорная работа по организации вооруженных сил революции и подготовке народных масс к боям «… с иностранными империалистами и реакционными китайскими милитаристами».

В этой связи ЦК и крупнейшим местным комитетам предлагалось создать военные отделы во главе с наиболее авторитетными членами бюро этих комитетов. Работа военных отделов должна была строиться «…на началах самой строгой конспирации, как для внешнего мира, так и внутри самой партии и внутри самого аппарата В. О.». Военные отделы должны были организовывать свою деятельность по двум направлениям: «Работа по накоплению и организации собственных сил и работа по разложению и использованию сил враждебных». В части работы по накоплению собственных сил предлагалось на ближайшее время серьезнейшее внимание обратить на

организацию частей армии Гоминьдана и народных армий. Дезорганизация вражеских сил должна была быть направлена в первую очередь на разложение армия Чжан Цзолиня. Гоминьдан рассматривался как союзник КПК. Поэтому ни осенью 1925 г., ни позднее вопрос о разложении Народно-революционной армии не ставился, а вопрос о накоплении и организации собственных сил напрямую связывался с НРА.

Хотя среди функций Военного отдела и значились такие, как распространение и закрепление своего влияния во всех военных группах и группировках, и в особенности в революционных (в первую очередь в национальных армиях и в армии Гоминьдана), и организация и подготовка партийных и рабочих отрядов в наиболее важных промышленных центрах страны. Однако эти функции являлись одними из многих и были далеко не основными. Переход КПК от союза с Гоминьданом к конфронтации с ним требовал изменения задач, стоявших перед военными отделами, с вынесением на первый план такой задачи, как распространение и закрепление влияния КПК в Народно-революционной армии и проведение курса на ее разложение. Однако этого не было сделано, отсюда и беспомощность компартии Китая в последующем развитии событий.

«Хмелев» (Аппен) участвовал в подготовке трех вооруженных восстаний в Шанхае, последнее из которых 21–22 марта 1927 г. завершилось успехом. Однако в целом он в своей работе проявил пассивность, если не беспомощность.

Существование Военного отдела ЦК КПК, советником которого являлся Аппен, предполагало ведение «партийной разведки». В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 6 декабря 1926 г. в этой связи, в частности, отмечалось: «Разрешить нашим разведорганам пользоваться материалами партийной разведки там, где таковая существует (Финляндия, Германия, Китай) при условии передачи этих материалов через специального товарища по связи, назначенного ЦК данной партии». В задачу Аппена входило наладить ту самую партийную разведку, чтобы пользоваться материалами, добытыми с ее помощью. Однако организовать такую разведку в полном смысле этого слова не удалось, хотя о ее наличии было доложено в Москву.