Читать книгу - "Русский флот на чужбине - Никита Кузнецов"

В июне в корпусе закончился учебный год. 35 человек, окончивших общие классы, были произведены в младшие гардемарины. Продолжить образование в специальных классах они уже не могли, т. к. последние оказались упразднены французскими властями. 15 гардемарин получили назначения на корабли эскадры. 13 лучших гардемарин рассчитывали осенью поступить в иностранные учебные заведения и поэтому остались при корпусе для прохождения дополнительного курса по математике и французскому языку. 7 человек остались при Морском корпусе в качестве унтер-офицеров в младших ротах.

Во вторую половину февраля проводилась в жизнь программа по перестановке и передаче французскими властям продаваемых судов. 15 февраля привели из Сиди-Абдала и поставили на бочку № 7 в бухте Карриер крейсер «Генерал Корнилов». В тот же день были отбуксированы в Сиди-Абдала «Гайдамак» и «Якут». За этими судами постепенно готовились и остальные, предназначенные к продаже.

Не обошлось, здесь и без инцидента. По плану канонерскую лодку «Грозный» следовало 27 февраля отбуксировать к «Генералу Корнилову» для окончательной разгрузки, а 2 марта сдать французам. В это время у «Корнилова» уже стояла другая канонерская лодка, «Страж». 27 февраля, около 6 часов утра, командующему эскадрой доложили, что канонерская лодка «Грозный» (стоявшая рядом с эсминцем «Дерзкий») тонет. Оказалось, что два молодых мичмана — оба выпуска 1918 г. — П.П. Непокойчицкий и П.М. Рукша (первый с «Грозного», а второй со «Стража»), не желая сдавать лодки французам, решили их затопить. Рукша собирался затопить «Страж», а Непокойчицкий — «Грозный». Однако мичману Рукше одному не удалось открыть кингстон на «Страже», и он после неудачной попытки около полуночи на шлюпке перешел на «Грозный», где решил помочь мичману Непокойчицкому в затоплении этой лодки. Около трех часов ночи вдвоем они открыли машинный кингстон «Грозного»; затем мичман Непокойчицкий доложил своему командиру (старшему лейтенанту фон Вирену), что лодка тонет, но лишь в шестом часу, т. е. тогда, когда лодка уже погрузилась до иллюминаторов, а машинное отделение заполнилась водой, и закрыть кингстон уже не представлялось возможным.

Благодаря рельефу дна «Грозный» погрузился в воду лишь кормой, оставшись сидеть носом на мели. С помощью стоящих рядом русских кораблей его пытались вытащить на более мелкое место, но к 8 часам утра, несмотря на все усилия, корабль практически затонул.

Командующий эскадрой известил о произошедшем французское командование и начал проводить дознание. Виновники происшествия прямо сознались в том, что причиной затопления корабля послужило нежелание отдавать его под чужой флаг. После производства дознания обоих мичманов арестовали французские власти. Действия мичманов оказались безрезультатными: 5 марта «Грозный» удалось поднять с помощью французского спасательного парохода «Риносеро» и отвести в гавань Сиди-Абдала.

По поводу поступка двух мичманов командующий эскадрой издал гневный приказ № 43 от 28 февраля 1923 г., который гласил: «В ночь с 26 на 27 февраля мичманы Рукша и Непокойчицкий открыли кингстоны в машине и затопили канонерскую лодку „Грозный“.

Поступок мичманов Рукши и Непокойчицкого нельзя назвать иначе, как преступлением. Преступлением не только в отношении эскадры, но и французского правительства, давшего ей приют.

Суда эскадры поставлены в Бизерте согласно условию, заключенному между французским правительством и главнокомандующим Русской армией, выведшим эти суда из России. Не только мичманы, но и адмиралы не имеют права без нарушения самых элементарных основ дисциплины вводить свои поправки. Честь флага, на которую ссылаются мичманы, поддерживается поведением лиц, плавающих под этим флагом, а не фактом покупки или продажи кораблей.

Вышеназванные лица не могли не знать, что продажа части судов производится с целью покрытия расходов по содержанию остальных, имеющих боевое значение. Своим преступлением они показали отсутствие понятия о дисциплине и совершенно превратное понятие о долге, за что и понесут заслуженную кару».

Кара действительно постигла молодых моряков. Их поместили в марсельскую тюрьму, причем французские власти заподозрили в офицерах тайных агентов большевиков и собрались выслать в СССР. Узнав об этом, Рукша совершил попытку самоубийства, вскрыв себе вены, но его жизнь спасли. После вмешательства русского военного начальства французы согласились дать мичманам разрешение на выезд в любую страну по их желанию. Офицеры выбрали Соединенные Штаты Америки. Но посольство США отказалось выдать им визу, узнав о том, что они принудительно высылаются с эскадры. Тогда французские власти предложили Беренсу от имени командования эскадры обратиться с запросом о выдаче визы, умолчав, что Рукша и Непокойчицкий являются военными моряками и высылаются в дисциплинарном порядке. Командующий эскадрой от предложения, естественно, отказался. Между тем и содержать мичманов во французской военной тюрьме уже основания не было. Французы теперь просто стремились избавиться от проблемы, возникшей в лице двух русских. Беренс сообщал 25 октября 1923 г. Дмитриеву: «С Рукшей и Непокойчицким теперь меня оставили в покое после еще одного неприемлемого предложения взять их на эскадру пока не решится их судьба, с условием, что если их встретят на берегу, то их посадят снова и на этот раз в городскую тюрьму, т. е. с арабами и мелкими жуликами. Взять их на „Корнилов“ или „Алексеев“ — опасно; если они там проделают тоже, что на „Грозном“, то скандал выйдет такой, о котором даже думать неприятно, и после полугодового сидения в тюрьме злобы у них должно было накопиться достаточно»[60].

В итоге опальным мичманам удалось выехать в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев, а впоследствии даже вернуться во Францию, где они мирно закончили свои дни. Рукша скончался от туберкулеза в 1928 г.; Непокойчицкий пережил его почти на полвека и умер в 1972 г. Думается, Рукша и Непокойчицкий затоплением «Грозного» хотели повторить подвиг германских моряков, отправивших на дно 21 июня 1919 г. большинство кораблей, интернированных англичанами в бухте Скапа-Флоу. Но они не учли одного — для немцев англичане были противником, с которым они вели жестокую войну, французы же, несмотря на их действия, оставались союзниками России.

В заключение к истории, связанной с именами Рукши и Непокойчицкого, следует добавить, что их неудачную попытку затопить «Грозный», в своих целях пыталась использовать… советская пропаганда (как всегда — в гротескной и извращенной форме). В 1951 г. на страницах журнала «Пропагандист и агитатор», издававшегося Главным политическим управлением ВМС СССР, известный советский историк флота С.П. Моисеев написал: «Характерно, что против распродажи во Франции русских кораблей протестовала даже часть находившихся на них матросов и офицеров. Когда, например, французское правительство решило продать канонерскую лодку „Грозный“, моряки возмутились:

— Мы увели судно из России, мы должны и возвратить его туда!

Мичманы же Рукша и Непокойчицкий выразили свой протест тем, что потопили эту канонерскую лодку. За это их посадили в тюрьму, а на допрос водили по городу закованными в цепях. В ответ на такое издевательское обращение оба мичмана покончили жизнь самоубийством»[61].