Читать книгу - "Великие любовницы - Эльвира Ватала"

Чувствуете, дорогой читатель, какой неинтересный альков с нелюбимыми женами? И он почти везде одинаков, как дома в хрущевскую эпоху, такие же серые, невзрачные и неудобные. Альков такой ни холодный, ни горячий, едва тепленький и вообще-то никакой. Так что неудивительно, что короли старались заполнить эту гнетущую скуку и пустоту законного алькова незаконными связями. Так было испокон веков, и ничего удивительного в этом нет. Удивительное в том, что Людовик XIV вознес институцию метресс до ранга государственного учреждения. Это была вполне легальная и очень даже хорошо оплачиваемая должность. В эпоху его абсолютизма, когда король — это бог и царь и все его действия никакой ни критике, ни анализу не подвергаются, он с величайшим цинизмом и смелостью популярно называемый разврат вознес до ранга добродетельной институции. Тут даже разговора быть не могло о каких-то там законспирированных связях с фаворитками, законспирированными были только «не главные» фаворитки, так называемые временные любовницы, которые на короткое время занимали место в его ложе, когда официальные метрессы или рожали, или беременными ходили. Официально у короля было три семьи: своя, законная, королевская; семьи его фавориток Ла Вальер, имеющей от него четверых детей (двое умерли в раннем возрасте), и Монтеспан, родившей королю семерых детей, что с ее двумя, родившимися от законного супруга, составляло уже девять человек детей. Так будет на протяжении долгих лет, хотя с Ла Вальер он жил только шесть лет. Эта совершенно бесцветная, скромная, кроткая личность, может быть, даже своей именно обыденностью, будничностью, ничегонезначенностью будет возбуждать пристальную заинтересованность позднейших поколений. При дворе Наполеона Бонапарта каждая дама наряду с неотъемлемой Библией на своем ночном столике, как постоянное «чтиво», держала жизнеописание Ла Вальер и ее собственный труд о милосердии божьем. Она интриговала умы именно своей незначительностью, как другая какая мировая куртизанка своей гениальностью. В самом деле, никакими ни внешними, ни внутренними признаками Ла Вальер не обладала, чтобы возбудить у короля искреннее, глубокой, доселе им не изведанное даже с Марией Манчини, чувство любви. В какие лабиринты ее души заглянул Людовик XIV, чтобы эту антикрасавицу с попорченным оспой лицом (кстати, лицо Людовика XIV тоже слегка носило следы оспы, которой он болел в раннем возрасте), непомерно большим ртом, хроменькую и плоскогрудую сделать королевой Версальского дворца! Ба! Именно для нее построен этот дворец, и правы те историки, которые говорят: «Не было бы Ла Вальер, не было бы Версаля».

В какую бездну ее глубоких голубых глаз заглянул король, чтобы загореться таким глубоким чувством! Не знаем, ибо не изведаны пути любви! Скромная фрейлина при дворе жены его брата Генриетты Английской, дочери казненного короля Карла I и сестры ныне действующего Карла II, по логике и должна была оставаться вечной фрейлиной, играя роль «ширмы», какую-то роль ей первоначально предназначил Людовик XIV.

Когда при его дворе появилась обольстительная жена его брата Филиппа Орлеанского, он и не думал о Ла Вальер. Он сейчас увлечен Генриеттой, но, конечно, пока еще их отношения не перешли рамок «дозволенного». Так, Просто вместе проводят дни за приятной беседой, вместе купаются в Сене, иногда блеснет то в его, то в ее глазах огонек понимания, и это пока все. Но ревнивый муж, хотя и омотан бисексуальными склонностями, короля ревнует к жене, жалуется матери Анне Австрийской, она делает старшему сыну выговор, и вот, чтобы закамуфлировать свой невинный флирт, решено было выбрать Ла Вальер, на которую понарошку, как в детской игре, переносится внимание короля. Но случилось неожиданное и непредвиденное: король первый раз в жизни по-настоящему полюбил. И эта горячая любовь со всеми атрибутами рыцарского романа: с похищением любимой из монастыря, с борьбой соперниц, с преодолением препятствий на своем пути, вроде едких замечаний матери короля Анны Австрийской, негодующей по поводу нового увлечения короля. Людовик XIV парировал: «Упрекая меня в моем увлечении Ла Вальер, не мешало бы вам, матушка, самою себя вспомнить в мои годы». Между влюбленными нет никаких недомолвок; они очарованы друг другом, а тот печальный инцидент, когда Ла Вальер в припадке отчаяния ринулась в монастырь кармелиток, чтобы стать монахиней, канул в прошлое. Ссора произошла из-за придворной дамы Монтам, склонной к интригам, которая считалась подругой Ла Вальер. «Король рассердился, что она вечерами встречается с Монтам, и не пришел к Луизе (Ла Вальер. — Э. В.). Луиза сочла себя погибшей, потеряла рассудок и поехала в кармелитский монастырь в Шайо. Король узнал, что Ла Вальер скрылась, и никто не знал, куда. Монтам сказала королю, что видела утром Ла Вальер бежавшей по коридору с сумасшедшим видом и кричавшей: „Я погибла! Погибла из-за вас!“ Наконец, королю сказали, в какой монастырь она бежала, и в сопровождении одного пажа он пустился верхом отыскивать беглянку. Он нашел ее в приемной зале, распростертой на полу, лицом вниз и почти без чувств. Примирение состоялось. Он вынудил Генриетту взять Ла Вальер обратно. Он подвел Ла Вальер к Генриетте и сказал: „Любезная сестрица! Прошу вас впредь смотреть на эту особу, как на самую для меня дорогую на свете“[70].

Любовь разгорелась с новой силой! Для Ла Вальер устраиваются блестящие празднества, ей предлагается быть королевой всех балов, ее возят рядом с королем в королевской карете. Она стесняется такого внимания и поклонения. Ей блеска и пышности не надо. Ей бы тихонько сидеть где-нибудь в своем скромном домике и любить короля, ожидая его вечерами (к своим метрессам король хаживал начиная с трех часов пополудни). Как же прекрасно работает у короля фантазия! Король возомнил свою Ла Вальер новой Розамундой, и все для предмета его любви. Ослепительные празднества, турниры, балы, маскарады, подарки, бриллианты, особняк, лакеи, кареты, роскошные платья — все для новой Розамунды! Она стесняется, она особа несмелая и скромная. Она ведь, заметьте, из вечных фрейлин. Про нее ведь писательница госпожа Севиньи, будучи тогда придворной дамой, сказала: „Это — хилая фиалка, укрытая в траве, — стыдно ей быть любовницей, матерью, герцогиней“[71].

Да, вы не ослышались, дорогой читатель: она уже имеет высокое звание герцогини. Потом злоязычная вторая фаворитка короля на эту тему скажет так: „Король дал ей звание герцогини, чтобы мои служанки имели достойные меня звания“.

Ла Вальер рожает королю детей. Он сидит у ее изголовья, держа за руку и своими слезами выражая сочувствие ее мукам. Королева обижена: при ее родах король не сидел у изголовья и за руку ее не держал. Король хочет усыновить своих внебрачных детей. Зачем? Не лучше ли им вечно мучиться грехами матери? Ла Вальер грешила со стыдом краски на лице и прося у бога прощения. Ей вечно в любовных ласках хотелось умилостивить господа бога: „Да не виновна я! Это король меня так безумно хочет, и я исполняю его желание!“ Ну, конечно, сначала королю это нравилось: вечно „добывать наново“ свою любовницу. Но сколько можно быть невинной в постели?

Ну прямо „Зеленый портфель Галки Галкиной“ из „Юности“ в эпоху развитого социализма: „До каких частей тела можно целовать комсомолку?“