Читать книгу - "Вацетис - Главком Республики - Николай Черушев"

Чтобы всей мощью обрушиться на царицынских «смутьянов» и сломить их сопротивление, Троцкий себе в помощь вызвал Главкома Вацетиса. Об этом говорится в телеграмме Льва Давидовича, направленной 5 октября Я.М. Свердлову

«Вчера по прямому проводу возложил ответственность на Ворошилова, как командующего, за царицынскую армию. Минин — член Реввоенсовета 10 царицынской армии. О Сталине вопроса не ставил. Предоставляю урегулировать дело партийной инстанции. Минин пытался упорствовать в том направлении, что царицынский Реввоенсовет есть Реввоенсовет Южного фронта. Я приказал ему подчиниться решению. Чем больше знакомлюсь с положением дел и взаимоотношений, тем яснее для меня недопустимая политика Царицына.

В Козловский совет (Реввоенсовет фронта. — Н.Ч.) включены Шляпников, Мехоношин и Лазимир, что придает совету достаточную авторитетность. Здесь вся беда в командной анархии. Надеюсь устранить ее. Царицынцам предоставляется полная возможность в нынешнем составе ликвидировать допущенный ими прорыв. Выеду туда после прибытия сюда Вацетиса, то есть через 2–3 дня и только на месте предприму необходимые изменения, считаясь с обстоятельствами»{141}.

Поездка Л.Д. Троцкого в Царицын состоялась. Состоялась и его личная встреча со Сталиным и Ворошиловым. О своих впечатлениях от этой встречи Сталин, Минин и Ворошилов 5 октября сообщали Я.М. Свердлову: «Разговор с Троцким был очень краток, намеренно оскорбителен, по логическому содержанию непонятен, разговор оборван Троцким, После чего Сытин и Мехоношин начали передавать без шифра секретный приказ и только после протеста передали шифром остальное. Безусловно признавая необходимым централизацию и соподчиненность, мы теперь, после сказанного Троцким и после всей путаницы в приказах, окончательно недоумеваем, ибо даже при желании с нашей стороны становится невозможным и неосуществимым какое бы то ни было подчинение, а потому все вопросы приходится отложить до приезда Сталина в Москву, между тем задержка снабжения гибельно отражается на фронте…»{142}.

А вот что обо всем этом пишет Л.Д. Троцкий в книге «Моя жизнь»: «Сталин несколько месяцев провел в Царицыне. Свою закулисную борьбу против меня, уже тогда составлявшую существеннейшую часть его деятельности, он сочетал с доморощенной оппозицией Ворошилова и его ближайших сподвижников. Сталин держал себя, однако, так, чтобы в любой момент можно было отскочить назад.

…Ленин с тревогой следил за развитием этого конфликта. Он лучше меня знал Сталина и подозревал, очевидно, что упорство царицынцев объясняется закулисным режиссерством Сталина. Положение стало невозможным. Я решил в Царицыне навести порядок. После нового столкновения командования (фронта) с Царицыном я настоял на отозвании Сталина. Это было сделано через посредство Свердлова, который сам отправился за Сталиным в экстренном поезде. Ленин хотел свести конфликт к минимуму и был, конечно, прав. Я же вообще не думал о Сталине… Я думал о царицынской армии. Мне нужен был надежный левый фланг Южного фронта. Я ехал в Царицын, чтобы добиться этого какой угодно ценою. Со Свердловым мы встретились в пути. Он осторожно спрашивал меня о моих намерениях, потом предложил мне поговорить со Сталиным, который, как оказалось, возвращался в его вагоне. «Неужели вы хотите всех их выгнать? — подчеркнуто смиренным голосом спрашивал меня Сталин. — Они хорошие ребята». «Эти хорошие ребята погубят революцию, которая не может ждать, доколе они выйдут из ребяческого возраста. Я хочу одного: включить Царицын в Советскую Россию».

Через несколько часов я увидел Ворошилова. В штабе царила тревога. Пущен был слух, что Троцкий едет с большой метлой, а с ним два десятка царских генералов для замещения партизанских начальников, в которые, к слову сказать, к моему приезду все спешно переименовались в полковых, бригадных и дивизионных командиров. Я поставил Ворошилову вопрос: как он относится к приказам фронта и главного командования? Он открыл мне свою душу: Царицын считает нужным выполнять только те приказы, которые он признает правильными. Это было слишком. Я заявил, что, если он не обяжется точно и безусловно выполнять приказы и оперативные задания, я его немедленно отправлю под конвоем в Москву для предания трибуналу. Я никого не сместил, добившись формального обязательства подчинения. Большинство коммунистов царицынской армии поддержало меня за совесть, а не за страх. Я посетил все части и обласкал партизан, среди которых было немало превосходных солдат, нуждающихся только в правильном руководстве. С этим я вернулся в Москву. С моей стороны во всем этом деле не было и тени личного пристрастия или недоброжелательства…»{143}

Итак, Сталин отправился в Москву с целью заручиться там необходимой поддержкой. Частично он ее нашел у Ленина. И даже получил повышение, будучи назначен 8 октября членом Реввоенсовета Республики. Казалось бы, его самолюбие должно было быть удовлетворено, — как же, вместо нагоняя в Москве он получил повышение по службе. А вот самолюбие его верного царицынского сподвижника К.Е. Ворошилова было сильно ущемлено. Он отказывался выполнять приказы, отдаваемые Л.Д. Троцким, он по-прежнему считает себя помощником командующего Южным фронтом. По этому поводу Ворошилов забросал телеграммами Кремль, Арзамас (где находился Реввоенсовет Республики), Козлов (там в то время находился Л.Д. Троцкий и И.И. Вацетис). Вот содержание одной из таких телеграмм, отправленной во все эти адреса 7 октября:

«Военревсоветом Республики 17 сентября я назначен членом Реввоенсовета Южного фронта. До сих пор отмены моего назначения я от Военревсовета Республики не получал. В то же время в телеграммах за подписью предРеввоенсовета республики Троцкого, полученных в последние дни, указывается о создании Военревсовета Южного фронта в новом составе и в которых я называюсь командующим десятой армией. Считая для себя законными постановления лишь Военревсовета Республики, прошу разъяснений — отстранен ли я с товарищами Сталиным и Мининым от должности членов Военревсовета Южного фронта. До получения указаний от Военревсовета Республики я не считаю себя вправе приводить в исполнение единоличные приказы Троцкого. Считаю долгом заявить, что бесконечная путаница приказов, один другой отменяющих, в последние дни пагубно отражается на положении фронта, что уже дает плачевные результаты. Если в срочном (порядке) не будут устранены подобные явления и не получится снаряжение, я за последствия ответственность с себя снимаю»{144}.

Главком И.И. Вацетис был участником и свидетелем, как Троцкий достаточно терпеливо подавлял этот последний очаг сопротивления. Так, он в Козлове собрал 9 октября совещание, на котором присутствовали И.И. Вацетис, члены РВСР К.А. Мехоношин и К.Х. Данишевский, командующий Южным фронтом П.П. Сытин. Совещание открыл Троцкий:

— Товарищи, мы собрались для обсуждения важного вопроса, касающегося конфликта между членами Реввоенсовета Южного фронта и его командующим. Этот конфликт чреват серьезными последствиями в деле успешной борьбы с белыми на юге страны. Притязания Сталина, Минина и Ворошилова на коллегиальное управление войсками ведут к дезорганизации и хаосу. Я неоднократно беседовал с товарищем Сталиным на эту тему, но он не собирается менять свою точку зрения. Сегодня мною получено заявление Сталина с просьбой считать его выбывшим из состава Реввоенсовета фронта. Кроме того, он подал заявление в Совнарком об освобождении его от обязанностей члена Реввоенсовета Республики.