Читать книгу - "Бой под Талуканом - Николай Прокудин"

Вот и сбылось предсказание Степана, ему этот медбрат Авдеев сразу не понравился. Угадал в нем гнильцу, как в воду глядел!

Мне становилось все хуже и хуже, тошнило, голова кружилась, и я время от времени отключался. Когда приходил в сознание, мозг фиксировал суету вокруг лежащих солдат. К Сероивану присоединились полковые медики Дормидович и Ярко, с ними спустились два солдата из комендантского взвода, принесшие воду.

Вскоре ко мне подошел Муталибов с фляжкой воды. Я сделал три глубоких глотка и спросил:

– Гасан, сколько нам водички принесли?

– Двадцать литров в бурдюке и еще в двух резиновых сапогах от ОЗК.

– Хм… по литру на нос, не густо. Она сейчас быстро разойдется.

– Да ее уже почти и нет. Отливали Таджибабаева, Кайрымова, Колесникова, Уразбаева, да и остальные совсем плохи. Даже Бодунов у камушка лежит, с трудом в себя приходит.

– Оставь фляжку и ступай, я водой с Игорем поделюсь.

Полежав еще десять минут и почувствовав, что уже могу немного двигаться, я переползаниями и на четвереньках добрался до командира пулеметного взвода.

– Ну что, Игорь? Преешь?

– Почти умер. Ник, даже глубоко под землей, в шахте, не было так худо.

– Жара и какие-то непонятные запахи и влажность. Я весь мокрый и липкий, ужасно тошнит, – пожаловался я на недомогание.

– Тепловой удар, – прохрипел прапорщик. – Мы все получили тепловой удар, только разной степени тяжести. Главное, чтоб не помер кто-нибудь. Не знаешь, пулеметы затащили в гору?

– Да, вроде стреляют и «Утес», и ПК. Попил? Отдай фляжку, пойду к Сережке Ветишину, вон он на склоне валяется вместе с Сомовым.

Собрав силы и глотнув воды еще пару раз, я поднялся по хребту метров на пятьдесят и упал рядом с командиром взвода.

– Ну что, сачок, лежишь, балдеешь? – спросил я у лейтенанта, глядя в его зелено-серое лицо.

– Лежу, но не балдею, а помираю. Ухи прошу! – и Серега слабо улыбнулся.

– Хрен тебе, а не уха! На, пей коктейль, вода с добавлением «аквасепта», «пантацида» и лимонной кислоты. Я всегда так делаю, это рецепт Ваньки Кавуна. Бурда, но говорят, что гепатита не будет, заразу убивает, а лимонная кислота, чтоб питье в рот полезло, а то эти пилюли очень уж хлоркой отдают и как будто сдобрены дустом.

– Ой, а я их никогда не растворяю в воде, так желудок и кишечник угробишь. Это действительно сплошная хлорка, не известно, из чего эти таблетки состоят, – жалобно простонал Ветишин. – Сил нет совсем никаких, скорее бы вечер! Проклятое солнце!

– Сережка, пойду к ручью, посмотрю, как там дела, а ты попей и Сомова угости.

Опираясь на автомат, я спустился к ручью к «стонущему лазарету», вокруг валялись пустые бутыли и ампулы, медики уже использовали весь кровезаменитель и промедол. Очухались не все, Уразбаева понесли наверх обратно на КП, чтобы отправить в госпиталь. Таджибабаев очень громко стонал, но он был такой большой, что его эвакуировать начмед не захотел. Решили лучше постараться поставить на ноги на месте, чем всем умереть, неся его в гору. Вкололи промедол и последнюю порцию кровезаменителя, Дормидович хлопал по щекам, давал нюхать нашатырь еще и еще.

– Солдат, оживай, ты такой огромный, мы тебя не донесем! – воскликнул Сероиван.

– Плехо, очень нехорошо. Сапсем нехорошо, – жалостно ответил солдат.

– Ничего страшного, сейчас мы тебя еще водичкой польем, плащ-палатку растянем, будет тень, к вечеру будешь в норме, – успокоил его начмед.

Скрипя пылью на зубах и глотая налипший песок, Сероиван отпил из протянутой фляжки. С вершины вновь спустились два бойца с водой в бурдюках. Солдаты-водоносы принялись заполнять наши фляжки, по две каждому, чтоб на всех хватило. Я прилег на песок и спрятал голову в жалкое подобие тени, отбрасываемой от камня. Накрыл лицо снятым намоченным в ручье маскхалатом. Уф! Чуть не умер! Жизненные силы постепенно возвращались. Мысли восстанавливали свою стройность и ясность.

Чуть в стороне лежали и постанывали бойцы минометного расчета.

– Радионов! Ты уже ожил? Готов двигаться в гору? – спросил я хрипло.

– Нет еще. Полчаса или даже час необходимы для отдыха, – откликнулся слабым голосом лейтенант.

– А ты что, опять желаешь принять участие в войне? – ухмыльнулся лежащий головой на мешке Бодунов. – Вовка только из госпиталя: сил много, дай человеку повоевать. И Мандресов очень энергичный, еще не измотанный, слышишь, как хорошо стреляет. Пулеметы почти не смолкают.

– Игорек, сам понимаешь, раз стрельба идет без перерыва, то у них скоро патроны кончатся. Нужно поднимать народ, некоторые уже ожили и сачкуют, – возразил я.

– Если сам очухался, то лезь в гору, а другим не мешай болеть. Какой же ты нудный и тошный, болеть мешаешь! – энергично возразил Игорь.

– И полезу! Вот минут пятнадцать полежу – и двинусь, но и тебя с собой прихвачу.

День давно перевалил за полдень. Я закрыл глаза и вновь провалился в забытье. Мерещилась какая-то дрянь, «духи» режут наших на горе. Думал, полежу чуть-чуть, а вышло на сорок минут. Очнулся из-за громкой перебранки Бодунова с сержантом Юревичем.

– Спустился за боеприпасами? Молодец! Вот, бери мешок и ступай обратно к пулемету. Что ты меня теребишь? Сколько их еще есть? – ругался Бодунов.

– Ня бильше одной ленты у ПК, а «Утес» выстрялит еще разов восям-девять, – ответил зам. командира взвода.

– Неси патроны, Юрик, сейчас соберем ленты к НСВ и будем выбираться. Замполит рвется к вам на помощь, но что-то заснул, и вроде как желание пропало, – ухмыльнулся взводный.

– Не пропало, я ожил и чувствую, что полностью готов к движению. Альпинисты, подъем! Все встали, идем, ползем, карабкаемся! – принялся я орать, чувствуя, что голос полностью восстановился.

– Ну вот, Бодунов, болван горластый, разбудил замполита, дрыхнул себе лейтенант и нам не мешал. А теперь нас заставит ползти в гору, – вздохнул лежащий навзничь Ветишин.

– Игорь, все, вставай, хорош сачковать, цепляй на спину АГС и пойдем, – сказал я, довольный реакцией Ветишина на мое пробуждение. – И ты вставай, Радионов! Родимый, мы что, зря твои мины несем, пошли стрелять из миномета. Дорогой, поднимай своих «трубочистов», пусть тащат трубу на вершину!

Понемногу все пришло в движение. Солдаты, ругаясь и матерясь, собрали вещи и тронулись в путь. Довольно крутой подъем одолели за полчаса и к шести вечера практически все выползли.

Взбодрившийся Бодунов даже успел расстрелять запас гранат из АГСа по уходящим из кишлака «духам».

– Ник, ты чего так хреново себя ведешь? – насмешливо спросил Сбитнев. – Такой опытный воин – и издох! Не ожидал, не ожидал. Падаешь в моих глазах!

Я тут воюю почти в одиночестве, а взводные у ручья прохлаждаются.