Читать книгу - "Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд"

бы ей в лицо, если бы Фрея попросила их о помощи. В тот вечер она наконец осознала свое положение и перспективы. Она рисковала измотать себя работой по дому наряду с учебой. А если бы почувствовала себя обделенной и вздумала пожаловаться, ей пришлось бы распрощаться с мечтой о карьере. С уходом Ингрид у Фреи не оставалось союзников, способных за нее вступиться. Эх, если бы она просидела на этой скамейке подольше, всматриваясь в темную воду… Быть может, ей удалось бы поддержать в маме жизнь. Одной силой воли.

Глава вторая

Берлин, июнь 1930 г.

Ингрид умерла на следующее утро, с удрученным Эрнстом у постели. Живых сокрушило горе, каждый замкнулся в своем коконе страданий. Дни проносились, как в тумане. Фрея пыталась отвлечь себя практическими задачами. Решала, что из одежды матери она могла бы отдать, а что перешить для себя, потому что ткани стоили дорого, а ее собственный гардероб был довольно-таки скудным. Принимала посетителей, которые приходили к ним, чтобы выразить соболезнования. Планировала похороны матери после панихиды в близлежащей лютеранской церкви и поминки в их квартире с пирогом и сэндвичами для гостей. А их собралось немало. Даже лестничная клетка оказалась заполненной. Ингрид любили и уважали. При жизни ей охотно поверяли свои тайны и секреты, зная, что она ими ни с кем не поделится, и после смерти многие сразу же ощутили, как им ее не хватает. У Фреи даже голова разболелась от столь массового сочувствия. Прислонившись на секунду к кухонной двери, она прикрыла глаза и вдруг почувствовала, что кто-то взял из ее рук поднос. Леон! В его темных глазах Фрея различила обеспокоенность.

– Позволь мне помочь, – сказал он. – Ты выглядишь измученной.

Впервые за весь день Фрея оказалась на грани срыва. Сознавая, что не остановится, если разревется, она вонзила ногти в ладони. Ее заплаканное лицо – не слишком приятное зрелище.

– Я в порядке, – выдавив жалкую улыбку, проговорила Фрея. – Спасибо, что пришел, Леон.

– А разве я мог не прийти? – ответил он. – Ты же знаешь, как сильно я любил твою маму. Она всегда была добра ко мне.

Мать Леона была ученой и много времени проводила в лаборатории. Леон частенько приходил к ним, чтобы поесть, а иногда и заночевать. Веселый, с легким характером, он нравился родителям, и Отто в его обществе расслаблялся. Казалось, даже климат в их семье делался лучше с приходом парня.

– Присядь, выпей и поговори со мной, – сказал он Фрее, наполняя шнапсом один из пустых бокалов. – Ты можешь потратить пять минут.

Разговор с Леоном наедине всегда оборачивался для Фреи сладостно-изощренной пыткой. Она становилась неловкой и косноязычной, опасаясь выказать свои чувства (которые наверняка отображались на ее лице) и в то же время истово желая открыться ему, раз представился шанс – или, на худой счет, произвести впечатление.

– Ты не будешь чувствовать себя так паршиво вечно, – заверил Леон, подав ей бокал и отодвинув стул

напротив нее за столом. – Когда мой отец умер, я поначалу совсем потерялся. Мне казались невозможными простейшие задачи, и я постоянно думал только о нем. Тосковал по нему так сильно, что даже тело не слушалось. Я и ноги-то переставлял с трудом. Но со временем сносить бремя утраты стало чуть легче.

Ну да, отец Леона умер внезапно, от сердечного приступа, года два назад.

Фрея отпила глоток гремучего напитка.

– Мне очень жаль. Я не представляла себе, что ты пережил.

Она действительно не знала, что сказать, когда в их доме снова появился Леон – бледный и печальный. И предоставила матери утешать парня, убедив себя, что не имела на это права.

Леон пожал плечами.

– Трудно представить, пока сам не пройдешь через это. Он положил на ее руку свою кисть, теплую и успокаивающую.

– Но мне следовало попытаться, – вымученно проговорила Фрея. – Ты, должно быть, подумал, что я бесчувственная.

Леон улыбнулся.

– Мне и в голову такое не пришло. Никто тебя в равнодушии не упрекнет, крошка Фрея. – Девушка ощутила, как вспыхнули щеки, и Леон поспешил добавить: – Я хочу сказать, что ты, наоборот, принимаешь все чересчур близко к сердцу. Пожалуй, тебе следует быть снисходительнее к себе. Быть идеальной во всем и всегда невозможно. Да и ни к чему. Посиди немного здесь, пусть мир покрутится без тебя.

Поднявшись, Леон стиснул ее плечо и быстро вышел. А Фрея залпом допила шнапс, разрываясь, по обыкновению, между желанием и отчаянием:

«Неужели он всегда будет смотреть на меня лишь как на крошку Фрею, младшую сестренку Отто?»

Поздним вечером, когда последние гости, наконец, разошлись восвояси, а Отто натаскал ей для мытья кучу тарелок, бокалов и чашек, отец вдруг попросил их прерваться: ему надо было сообщить им что-то важное. Они сели за стол в гостиной, и Эрнст объявил: жизнь для Амзелей отныне изменится. Денег не осталось – ни в банке, ни в кубышке: все их сбережения, до последней марки, были потрачены на лекарства и счета от врачей. Отто не избежать сверхурочной работы в архитектурной фирме, оплатившей его обучение, а Фрее придется забыть о колледже – о нем не может быть и речи. Она должна взять на себя бизнес матери, при помощи Элизабет, уже полностью овладевшей всеми тонкостями пошива одежды.

– Но мне не нравится портняжное ремесло! – ужаснувшись, выпалила Фрея.

Эрнст лишь безрадостно рассмеялся.

– И что с того? Думаешь, мне нравится малярничать? Нам надо как-то зарабатывать деньги. Нам всем. Иначе мы окажемся на улице. Мне жаль, но это так, ничего не поделаешь. – Отец не смог взглянуть ни на дочь, ни на сына. – И мать всегда хотела, чтобы ты продолжила ее дело, – добавил он.

Но совсем не этого хотела для нее Ингрид. Фрея вспомнила слова матери в ночь перед кончиной:

«Ты должна уехать отсюда».

Похоже, Ингрид знала, что ее сбережения иссякли и дочь окажется стреноженной бытовыми нуждами.

Эрнст откашлялся.

– Нам придется сделать выбор – затонуть или выплыть всем вместе.

Посеревший от усталости, он явно ощущал себя униженным и посрамленным из-за сложившейся ситуации.

– Конечно, папа, – похлопал отца по спине Отто. – Ты можешь положиться на нас.

Фрея беззвучно кивнула. Закатывать истерику, устраивать скандал в такой день было неуместно.

«Я поразмышляю над этим и что-нибудь придумаю потом, когда в голове прояснится», – решила для себя девушка.

И все же это стало для Фреи двойным ударом: она не только потеряла мать, теперь рухнули и ее надежды на будущее. Она не могла винить отца за их финансовое положение, но