Читать книгу - "Барочный цикл - Нил Стивенсон"

ко всему индусскому. Поэтому он осквернил главное индуистское святилище убийством коровы, а потом прошёлся с молотком и отбил носы почти всем идолам. Теперь здесь была мечеть. Джек, проходя мимо, заглянул внутрь и увидел обычную толпу факиров. Сотни две их сидели на мраморном полу, скрестив руки за головой. Многие из них пребывали в этой позе так долго, что уже при всём желании не смогли бы разогнуться. Миски для подаяния перед ними никогда не пустовали. Время от времени факиры помладше приносили им еду и питьё.

Попадались и факиры-индусы. Поскольку их храм был осквернён, они ютились на площади, под деревьями или у стен, где истязали себя более или менее впечатляющими способами. Всех факиров объединяла одна цель — выманить у людей деньги. И в этом смысле Джек с Патриком тоже были факирами.

Довольно скоро Джек отыскал своего компаньона между двумя рядами деревьев на краю площади. По совпадению, Патрик устроился под балкончиками караван-сарая — одного из красивейших зданий в городе. Сюда, как на амстердамскую площадь Дам, стекались богатые люди, прибывающие в Ахмадабад по делам. Джека и Патрика сейчас не заботили ни красота, ни богатство этого места. Однако здесь они видели караваны из Лахора, Кабула, Кандагара, Агры и ещё более диковинных краёв: китайцев, доставлявших шёлк из Кашгара через Кашмир, мореплавателей-армян из далёкого Исфахана, узбеков из Бухары, казавшихся бедными и низкорослыми родственниками турецких хозяев Алжира. Другими словами, караван-сарай напоминал им, что существует возможность (хотя бы теоретическая) покинуть Ложе Шипов (как Джахангир называл Ахмадабад в своих воспоминаниях).

Патрик сидел по-турецки на коврике (вернее, на грубой дерюге, в которую заворачивают ковры). Он держал пойманную мышь, камень и миску. Завидев приближающегося брахмана, он прижимал мышь к земле и заносил камень, как будто хочет её убить. Разумеется, Патрик никогда не убивал мышь, и Джек, когда сидел на его месте, тоже. Если бы они убили мышь, то не получили бы денег от брахмана и потратили уйму времени, чтобы поймать новую. Однако, весь день упорно делая вид, будто хотят убить мышь, они могли заработать несколько монеток в качестве выкупа за её жизнь.

— Если я верно толкую знамения, нам представился случай сложить голову за деньги, — объявил Джек.

Окровавленный говяжий мосол упал на мостовую и разбился на куски. Два бородача спланировали на него и передрались из-за костного мозга.

— Здесь или где-то ещё? — спросил Патрик, бесстрастно наблюдая за птицами.

— Где-то ещё.

Патрик отпустил мышь.

Караван-сарай с его ажурными каменными решётками на бесконечных альковах и балкончиках занимал всю южную сторону Майдан-шах, но входить в него надо было через восьмиугольную, увенчанную куполом беседку. Четыре стороны беседки смотрели на площадь, четыре образовывали арки, ведущие в здание, вернее, во двор, где навьючивали и развьючивали, выстраивали и разводили по стойлам лошадей и верблюдов. Здесь-то во дворе компаньоны и нашли паланкин Сурендраната. Баньян рядился с одноглазым барышником-пуштуном из-за двух лошадей; увидев Джека и Патрика, он решил заодно прикупить им одежду — длинные рубахи, шаровары и тюрбаны на голову.

— Теперь, когда с кормлением насекомых покончено, надо будет снова отрастить волосы, — задумчиво проговорил Джек, когда они выезжали из города на Катхияварскую дорогу. Это значило, что путь их лежит на юго-запад.

— Я без труда раздобыл бы вам европейскую одежду, но не хотел задерживаться в Обители Самума! — крикнул Сурендранат, цепляясь за поручни носилок, кренящихся от шквалистого суховея.

Листья экзотических растений, скрученные и шипастые, словно раковины морских моллюсков, летели над головой и катились кубарем по дороге. Джек и Патрик верхами ехали по бокам паланкина; сзади три приказчика вели в поводу двух навьюченных ишаков.

— Когда повернёшься спиной к ветру, здесь не так и плохо, — сказал Патрик, но лишь потому, что гордился умением во всём находить хорошую сторону.

И впрямь улица, ведущая к воротам, была бы вполне живописна, если бы песок не забивал глаза. По обе её стороны тянулись сады богатых баньянов и моголов, мечети, пагоды и колодцы.

— Когда повернёшься спиной к Ахмадабаду, будет ещё лучше, — заметил Сурендранат. — Катхиявар — относительно спокойный край, там хватит и обычного проводника-гадхви. Дальше на северо-запад вам надо будет переодеться в европейское платье, чтобы отпугивать маратхов.

— На северо-запад… так мы в Шахджаханабад? — спросил Джек.

— Он предпочёл бы услышать «Дели», — сказал Патрик, когда Сурендранат не ответил.

— Ну разумеется, ведь он индус, а Шахджаханабад — могольское название, — заметил Джек. — Ирландцу ли не знать!

— Англичане переименовали чуть ли не все наши города, — процедил Патрик.

— В этом году за сезон муссонов с Запада доставили много дорогих товаров, и все они мёртвым грузом лежат на суратских складах, — объяснил Сурендранат. — Из-за Шамбхаджи и его мятежников дорога в Дели очень опасна. Так вот, я слышал от моряков, заплывавших далеко на юг, что там живут на льдинах диковинные птицы. Проголодавшись, они собираются у края льдины, глядя на рыб, но страшась притаившихся хищников. Птицы не знают, есть ли рядом хищник; они ждут, пока одна из них, самая смелая, не прыгнет в воду. Если она вернётся с набитым брюхом, все прыгают разом. Если не вернётся, ждут дальше.

— Сравнение понятно, — сказал Джек. — Суратские торговцы — птицы на льдине, ждущие, кому хватит отваги или глупости первым отправиться в Дели.

— Этот торговец получит гораздо больше прибыли, чем все остальные, — подбодрил Сурендранат.

— Если, конечно, его караван доберётся до Дели, — уточнил Патрик.

Вскоре после этого они проехали в ворота и двинулись на юго-запад к Катхиявару, полуострову, выдающемуся в Аравийское море между устьем Инда на западе и Индостаном на востоке. Ахмадабад стоит на реке Сабармати, которая течёт по восточной границе Катхиявара и впадает в длинный и узкий Камбейский залив.

Ветер утих, как только они выбрались из долины Сабармати в холмистое редколесье на пути в Катхиявар. Заночевали в придорожном лагере, какие