Читать книгу - "Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин"

спустя, они уехали, выпив по стакану лимонада и договорившись вернуться на пироги, миссис Пикеринг наконец вновь обрела свою квартиру. И, судя по застенчивому взгляду, которым они обменялись с Фрэнсисом на прощание, она, возможно, обрела и кое-что еще.

Глава 30

Оливия расцвела, увидев Эмму, и подбежала к ней, как только игра закончилась.

– Прости, что я немного опоздала. – Эмма поцеловала Оливию в макушку. – В последнюю минуту пришел поезд.

Им никогда не сообщали расписание военных поездов – такую информацию враг мог использовать для нападения.

«В такие дни подслушивают стены», «Болтун – находка для шпиона» и прочие лозунги военного времени.

Поэтому женщины в столовой понятия не имели, когда придет очередной поезд, но всегда были готовы предложить солдатам удобно нарезанный ломтиками кекс и свежезаваренный чай. Мужчины прибывали толпами, в приподнятом настроении, и были не прочь приударить за девушками, пока они в увольнении, особенно такими хорошенькими, как Маргарет. Ей вечно приходилось уклоняться от бесчисленных приглашений на танцы.

– Я не против подождать. – Оливия убрала волосы с лица, схватила куртку и накинула ее на плечи. – Мне нравится помогать.

Оливия оказалась одной из самых старших среди детей «при столовой» и взяла на себя роль помощницы. Ее обязанности были незначительны – она помогала накрывать на столы и координировала игры малышей, – но Оливии было важно, что ей дают ответственные поручения. Она сразу словно повзрослела.

Всю дорогу домой Оливия развлекала Эмму рассказами о своих подвигах в игровой комнате. Она излагала эту бесконечную сагу с таким воодушевлением, что, слушая ее болтовню, Эмма не переставала улыбаться.

Работа в столовой на вокзале вошла в их обычный распорядок дня. Им это нравилось: обе они вносили свой вклад в общее дело, и обеим это шло на пользу. Вот чем хороша была жизнь одинокой матери с единственным ребенком – они стали командой, научились действовать в полной гармонии друг с другом.

Только они вдвоем против целого мира, как говаривал папа.

В такие дни нежная дружба между матерью и дочерью была особенно очевидна, и Эмма благодарила судьбу за ту особую связь, что возникла между ними.

– Ты уже видела солдат из Франции? – спросила Оливия, когда они подходили к дому. – Я слышала, скоро прибудут целые поезда с ними.

У Эммы по спине пробежал холодок. Новость о крупном поражении во Франции, о солдатах, заблокированных на пляжах в Дюнкерке, которых нужно переправить обратно на британскую землю, означала, что Франция проигрывает войну.

Эмма старалась не думать о том, что будет после падения Франции. Или о том, что потеря страны, находящейся так близко к Британии, может означать для Англии.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Мы с дамами из ЖДС обсуждали эту ситуацию, – ответила Оливия. Ее слова прозвучали слишком по-взрослому.

Эмма нахмурилась, но надеялась, что Оливия этого не заметила.

– Такие вопросы не следует обсуждать при детях.

– Нас никто не слышал, – заверила ее Оливия.

Однако Эмма говорила не только о малышах. Она думала о своей милой девочке, которая вдруг возомнила себя взрослой. В свои восемь лет Оливия все еще оставалась ребенком, даже если и выглядела старше сверстников.

– Я еще не видела солдат из Франции, но имей в виду: если солдаты начнут прибывать на вокзал Виктория, вполне возможно, мне придется задерживаться допоздна, – предупредила Эмма, когда они поднимались по трем ступенькам к парадной двери. – Позднее, чем сегодня.

– Я не против. В ЖДС и для меня будет работа. – Оливия достала ключ из кармана и отперла дверь подъезда прежде, чем Эмма успела выудить из сумочки свой.

Чай был заварен в огромных баках, справа высилась гора сияющих чистотой кружек, а подносы с немудреными бутербродами – хлеб с джемом, нарезанный аккуратными треугольниками, – ждали солдат.

Газеты писали, что операция по спасению британских войск, оказавшихся в ловушке на побережье Франции, наконец началась. Их эвакуировали не большие военные корабли, а английские рыбаки, которых правительство призвало выйти в море на своих малых судах.

Эти спасенные теперь ехали в поездах по всей Англии. ЖДС не знала, куда они направляются и когда могут проехать через Ноттингем, но женщины были готовы проявить гостеприимство в любой момент.

Маргарет вбежала в кухню столовой, хлопая в ладоши.

– Поезд идет!

В помещении началась бурная деятельность: женщины сновали, наполняя кружки чаем и готовя подносы. Опыт подсказывал, что поезд остановится на вокзале очень ненадолго и солдаты не успеют подняться в столовую. Гораздо эффективнее было непрерывно подавать подносы прямо на платформу.

Несколько женщин, Эмма в их числе, держали в руках подносы, уставленные чашками чая, над которыми вился пар. Удерживать тяжелый поднос было нелегко; сердце стучало от волнения. Все с нетерпением ждали прибытия поезда, и вот он остановился у перрона. В окнах были видны пассажиры – не чинные ряды, а плотные толпы. Вагоны были набиты до отказа, люди теснились, как сардины в банке.

Раздвижные двери вагона открылись, и наружу, прямиком к дамам с кружками и бутербродами, хлынул поток солдат. Это были уже не те энергичные и опрятные парни с аккуратными вещмешками за спиной, которые ослепительно улыбались и весело махали им на прощание на той же самой платформе.

Эти люди были покрыты грязью и поседели от пыли. Давно не стиранная одежда была в пятнах крови; у многих были забинтованы головы, виднелись повязки на руках или ногах. Они несли с собой маслянистый запах оружейной смазки и сырой шерсти и едкую вонь немытых тел.

К подносу с едой подошел солдат с тощей бурой собакой на самодельном поводке и взял два бутерброда: первый поднес ко рту, а второй протянул собаке.

– Только по одному, – остановила его женщина, державшая поднос.

Солдат положил обратно бутерброд, который собирался съесть, и отдал второй собаке. Он бросил на женщину тяжелый взгляд.

– Эта собака спасла мне жизнь.

Эмма торопливо, пока он не ушел, схватила с подноса бутерброд и вернула его солдату.

Мужчина принял его с благодарным кивком и разделил с собакой. Та проглотила кусок, не разжевывая.

Женщина с подносом смотрела на Эмму с осуждением, но Эмме было все равно.

Мужчина с винтовкой за спиной схватил с подноса Эммы чашку чая.

– А две можно?

– Конечно, – ответила она достаточно громко, чтобы услышала соседка. Кто она такая, чтобы говорить человеку, рисковавшему жизнью ради Британии, что ему нельзя выпить лишнюю чашку чая?

С двумя кружками в руках он быстро удалился.

– Так у нас все слишком быстро закончится, – сердито сказала женщина.

Эмма смотрела, как мужчина вошел в вагон и передал вторую кружку другому солдату; тот слепо пошарил руками,