Читать книгу - "Мифы империи. Литература и власть в эпоху Екатерины II - Вера Проскурина"

Зломир сим словом речь его прервал надменну: Не Россов ты одних, но целую вселенну, Вселенну должен ты делами удивить, И нам лице богов в лице своем явить; Пелеев сын Язон в Колхиду путь направил, Сим подвигом себя на веки он прославил, Принес в отечество златое он руно; Но трудным подвигом и славно лишь оно: А то, что я хощу тебе. Рогдай. представить. Тебя превыше всех Язонов будет славить; Во бранях увенчал ты лаврами себя. Обыкновенны суть победы для тебя! Но естьли ты пойдешь в пределы Суесвятства. Дороже всякого обрящешь дар богатства: Под покровительством кумиров и небес Во славе царствует богиня там чудес; Она имеет рог слоновой чистой кости, Удобный мир потрясть, смирять людския злости, Ты для того родясь Рогдаем наречен, Что должен быть тебе сей дивный рог вручен; Никто его другой из сметных не получит, Царями править он и мудрых думать учит.

Здесь Херасков кристаллизовал всю имперскую парадигму войны — связав ее с аргонавтическим мифом. Рогдаю предстоит «подвиг», превосходящий подвиг Язона, — достать волшебный рог, который позволит ему стать властелином мира. По сути, чудесный рог власти и славы, который должен перейти из «пределов Суесвятства» (Византии) в руки Рогдая и Зломира, символизирует в поэме Хераскова имперские претензии России быть «третьим Римом» и транспонировать в Россию триумф главной политической и военной силы.

Этот апофеоз имперской «гордости» вложен в уста Зломира, противника Владимира. Владимир решительно отделен автором от такого рода претензий. Напротив того, взамен концепции «ложного» имперства он наделен постепенно открывающейся ему «истинной» о смысле похода в Херсонес (согласно летописным свидетельствам, именно там князь Владимир принял христианство). Концепция призвана «оправдать» завоевательную политику Екатерины и придать «греческому проекту» (параллельный союз России и восстановленной Византии, двух христианских держав) мессианский, профетический ореол. «Греческий проект» оказывается «предсказан» всем провиденческим ходом истории.

С другой стороны, Херасков ассоциирует поход «на восток» с масонской инициацией (известное наименование масонства «Востоком», ложи Востока и т.д.). Поэма о принятии «христианства» Владимиром, безусловно, содержала второй смысл: принятие «истинной» веры в контексте масонской пропаганды звучало намеком на вступление в масонство, также представляемое в масонской литературе как «свет» и «истинна». Мечта о царе-масоне, хотя и делавшаяся нее более химерической, все же не оставляла участников русского масонского движения. В 1797 голу, в год выхода «исправленной и дополненной» поэмы, надежды масонов на Павла I, недавно вступившего на престол, были весьма сильны. Поэма «Владимир» заканчивалась поэтическим прорицанием: