Читать книгу - "Секретная миссия в Париже. Граф Игнатьев против немецкой разведки в 1915–1917 гг. - Валерий Авдеев"

Капитан Ладу принялся за работу в соответствии с полученными директивами, добился результатов и довел до конца довольно много дел. У него была большая работоспособность, но по разным поводам я сделал ему два замечания. Первое относительно игры, второе по поводу визитов. Иногда он говорил мне, что провел всю ночь за игрой в покер… Я докладывал об этом генералу Валантену, который сказал мне, что Ладу действительно был некогда азартным игроком, но с тех пор значительно исправился. Я посоветовал ему заняться чем-нибудь другим, но капитан Ладу не слишком следовал моему совету.

Он принимал много народу… Когда я доложил об этом генералу Видалону, он сказал мне, что эти посещения необходимы по служебным соображениям и что следует предоставить капитану Ладу полную свободу действий, порекомендовав ему быть осторожным… Короче, как мне говорил генерал Видалон, он «слишком выпячивался»[47].

Далее полковник Губэ подробно излагает «Дело Ленуара», который, как мы увидим в дальнейшем, оболгал своего бывшего начальника по приказу сверху. Во французской печати началась кампания против капитана Ладу.

Процитируем далее другие строки из компромата Губэ на своего бывшёго подчиненного.

«…С сентября 1917 года он был не у дел. Опрошенный однажды о причинах своих отлучек, он ответил, что на него нападают, а он хочет защититься… Он рассказал мне, в частности, о визите к директору газеты «Матен» г-ну Бюно-Варилла, которому якобы предоставил доказательства своей честности и доказал, что реально является обладателем состояния в 700 тысяч франков.

Я был очень взволнован его заявлениями, которые немедленно доложил своему непосредственному начальнику генералу Ви-далону. Последний сказал мне, что считает Ладу обыкновенным “деловым человеком”, а что же касается семисот тысяч франков, то он в это не верит, так как знает, что супруги Ладу не имеют состояния и что он, генерал Видалон, во время одного из приемов у мадам Нуланс (жена посла Франции в России — Авт.) сам слыхал, как мадам Ладу сказала, что она счастлива, что ее муж уходит из армии на должность в руководстве газеты “Радикал”, где ему обещали 20 тысяч франков в год. Генерал Видалон добавил, что сам Ладу не имеет ни гроша и что его жена до замужества зарабатывала на жизнь работой в бакалейной лавке.

В то же время капитан Ладу был вызван к прокурору Республики г-ну Лекуве… Будучи также приглашенным к прокурору по делу о мелких объявлениях, я поговорил с ним о визите Ладу Лекуве ответил мне, что приглашал Ладу по «Делу Ленуара», что капитан Ладу сообщил ему различные сведения и сказал, в частности, что располагает рентой в сорок тысяч франков. Я был поражен объявлением подобного состояния, особенно после моей беседы с генералом Видалоном… Начиная именно с этого момента, я стал считать более нежелательным сохранение в Генштабе армии офицера, в отношении состояния которого имеются сомнения…»[48]

Далее полковник Губэ делает выводы по делу Ленуара, которое он формально расследовал. На самом деле своей задачей он считал любой ценой скомпрометировать капитана Ладу, поскольку премьер-министр и военный министр Ж. Клемансо повсюду видел шпионов и в этой связи капитан Ладу идеально подходит на эту роль.

Вот к какому выводу он пришел в отношении своего бывшего подчиненного:

«…3. Сокрытие правды во время расследования от 1 марта 1917 года является серьезным обвинением против Ладу, добавляющимся к предъявленным ему обвинениям в шантаже и обмане в отношении Пьера Ленуара. Происхождение его состояния, которое, по его словам, равно 700 000 франков и ренты в 40 000 франков, по его другому утверждению, могут являться комиссионными, полученными от сделки, состоявшейся в декабре 1915 года между Ленуаром и Юмбером, в которой он, возможно, играл самую активную роль. Именно во время этой сделки он объявил, что Юмбер якобы предлагал ему должность, которую обычно не получают по дружбе.

Эта совокупность фактов и выводов, которые можно сделать из них, мне показалась настолько серьезной, что я доложил о ней г-ну заместителю статс-секретаря военной юстиции…»[49]

Этот донос подполковника Губэ требует, как нам кажется, комментариев. Из него читатель без труда увидит, что, после того как Валантен пошел на повышение, став генералом французского Генштаба, его на этом посту сменил подполковник Губэ, который, как мы знаем, в делах разведки и контрразведки ничего не смыслил. Он не вникал в дела, не знал даже псевдонима Марты Рише (Жаворонок). Руководить спецслужбами он намеревался как строевой командир. Из его рапорта, восхваляющего самого Губэ, следует, будто бы до него никто ничего не делал, а когда этот подполковник разработал «Инструкцию», работа военной разведки и контрразведки якобы пошла на лад. Глупость, конечно, хотя читателю понятно, что он завидовал славе и успехам капитана Ладу и стремился всеми средствами приписать эти успехи исключительно себе.

Подполковник Губэ ничего не сделал для того, чтобы не допустить передачи в суд дела капитана Ладу, он не провел предварительного служебного расследования, как этого требовал его долг офицера. Вместо этого он предпочел «валить» своего подчиненного, а заодно с ним — своего предшественника Валантена на посту начальника 2-го бюро, чтобы самому еще больше продвинуться по службе. Он сразу обратился к статс-секретарю (заместителю министра юстиции по военным делам) с доносом на выдающегося разведчика. Интересно, что когда это дело лопнуло как мыльный пузырь, сам Губэ никакого наказания не понес. Он пошел на повышение, получил чин полковника и возглавил Комиссию Военного министерства по ликвидации русских дел. В дальнейшем, когда все обвинения против Ладу были сняты, он публично отзывался о своем бывшем подчиненном уже как о «звезде» французской разведки и контрразведки, стараясь примазаться к его славе. Такие вот удивительные метаморфозы претерпела его эластичная совесть…

А теперь вопрос: был ли капитан Ладу действительно богат? Конечно, нет. Мы не знаем, почему он сказал о том, что располагает состоянием в 700 тысяч франков и ежегодной рентой в 40 тысяч. Выскажем свои соображения на этот счет, не претендуя, впрочем, на абсолютную истину. Как мы знаем, против Ладу велась клеветническая кампания в печати, журналисты намекали на то, что он якобы разбогател от сделки по приобретению немцами французской газеты. Эту лживую версию поддержал и Губэ в своем доносе. Вероятно, Ладу сказал это сгоряча, чтобы показать, что он является обеспеченным человеком и во взятках не нуждается. Вспомним для примера один рассказ Тэффи. После революции она уже жила в Париже в эмиграции и рассказала случай об одной консьержке, которая в беседах с жильцами дома намекала на то, будто имеет «экономи» (сбережения), «бижу» (драгоценности). Пришел апаш и зарезал ее. Оказалось, что у нее нет ни гроша. В заключение рассказа Тэффи пишет: гордая смерть, красивая смерть. Вот так и Ладу: лучше быть мертвым, чем слыть бедным.