Читать книгу - "Секретная политика Сталина. Исповедь резидента - Георгий Агабеков"

– В чем проявилась эта подготовка? – спросил я.

– До сих пор наши резиденты, как ты знаешь, работали при посольствах. Теперь же мы начали организовывать нелегальные резидентуры помимо посольств, в случае войны предполагается, что наши посольства будут арестованы или их попросят выбраться вон из той страны, при которой они аккредитованы, и с выездом резидента прервется связь ГПУ с секретной агентурой. Если же будут нелегальные резиденты, то работа от высылки миссий нисколько не пострадает. По этому вопросу Трилиссер делал специальный доклад на собрании Иностранного отдела, – рассказывал Сурен.

– А как в отношении поддержки связи с Москвой? Ведь сейчас связь осуществляется через дипкурьеров, тогда же их не будет? – задал я вопрос.

– Это вопрос, как указывал Трилиссер в своем докладе, наиболее трудно разрешимый. Пока что решили, что нелегальный резидент будет посылать свои донесения через легального. Но это, конечно, временная мера, пока не найдут подходящих путей. В Европе наши ребята уже работают нелегально. Даже в Турцию послали нелегально Блюмкина, который должен руководить работой на арабские страны, – ответил Сурен.

– Я вот думаю, а почему бы и в Персии не перейти на организацию нелегальной резидентуры? Мы никогда не можем быть уверены в поведении персидского правительства в случае войны. Тогда бы и вопрос о работе среди племен Южной Персии и Курдистана^[106] принял другой характер. Мы могли бы нелегально проникнуть в эти районы, делать все, что угодно. А там вали, на кого хочешь. Да и ваши наркоминдельцы не мешали бы, не зная, чьих рук дело, – обдумывал я вопрос вслух.

– А что, если ты поставишь этот вопрос на разрешение перед Москвой? – спросил Сурен. – Я бы первый с удовольствием поехал нелегально работать среди курдов.

– По-моему, вопрос нужно подработать. Собери весь материал о племенах Персии, и мы составим доклад под углом зрения опасности войны и возможности использования племен на этот случай, – предложил я.

Я приехал в торгпредство, находившееся в старой части города, и направился в кабинет заведующего регулирующей частью торгпредства Мая, который одновременно являлся моим помощником по экономической разведке. Состоя при торгпредстве, Май успешно, не вызывая подозрений, руководил сетью секретных агентов, работавших во всех советских хозяйственных организациях и освещавших деятельность этих организаций.

Май был старым чекистом и даже одно время работал на крупном посту в Экономическом управлении ГПУ, но, проворовавшись, попался. Был исключен из ВКП(б) и уволен из ЧК, но, будучи по натуре чекистом, сумел опять втереться в секретные работники ЧК. Дело свое он знал прекрасно. Высокий брюнет, с библейским лицом, Май носил длинную бороду, которую вечно поглаживал. Один из его «приятелей» по поводу этой бороды острил, что Май побреется в день падения советской власти, чтобы изменить свою физиономию и не быть узнанным новым правительством.

– Садись, Агабеков, гостем будешь, – встретил меня Май кавказской формулой. – Был вчера купец с твоей запиской, и я ему выдал лицензию на 500 пудов чаю и 1000 пудов рису. Кроме того, я припрятал из запасов торгпредства лицензии на сафьян, хлопок и хну. Может быть, тебе пригодятся для работы, – докладывал он.

– Спасибо, Май, но сейчас вот что. Позвони в Сахаротрест и общество «Шарк» – пусть они отпустят источнику № 10 сахару и других товаров в кредит на 3000 туманов. Скажи им, что ты знаешь этого купца и гарантируешь его кредитоспособность, – попросил я.

– Сейчас позвоним. Кстати, о Сахаротресте. Мы сейчас разработали проект переброски нашего сахара в порты Персидского залива. Сахар будет грузиться в Одессе. Для продажи товара мы открываем новые отделения в Ширазе, Бендер-Бушире и Ахвазе^[107]. Не находишь ли, что это удобный случай – под видом служащих Сахаротреста командировать туда наших агентов? Наконец, в Одессе на пароходы можно устроить тоже наших чекистов. Они проехали бы через Красное море и разнюхали бы положение в тех краях, – предложил Май.

– Прекрасно. Мы воспользуемся этим случаем, так как сейчас как раз стоит вопрос об усилении работы на юге Персии. Предупреди меня, когда будут обсуждаться кандидатуры сотрудников на юг. Что касается использования пароходов, то, к сожалению, это не мой район. Я напишу в Москву, и пусть они делают, что хотят, – ответил я.

– Вчера была очередная драка между торгпредом Мдивани и его заместителем Суховием, – начал Май, любивший всевозможные интриги.

– Очень интересно, – перебил я его, – приходи сегодня вечером ко мне. Поработаешь, и заодно потолкуем обо всем. А сейчас, извини, я спешу, – сказал я, вставая.

В девять часов вечера я уже сидел в одной из комнат конспиративной квартиры. Это был маленький домик с двором. Нанят он был на имя одного из секретных агентов. Преимущество квартиры заключалось в том, что она имела три двери, выходящие на три разные улицы. Так что создавалась некоторая гарантия от возможной ловушки.

Через несколько минут раздался условный стук в комнату. Обслуживавшая квартиру старуха-персиянка пошла открывать дверь. Вошел Орбельян вместе с источником № 10. Это молодой человек с умным, энергичным лицом. Он любит рискованные дела и уже очень много сделал для ГПУ. Служанка подает на подносе чай и местные сладости, и мы за чаем ведем посторонний разговор.

– Тов. Агабеков, я выполнил данное мне поручение организовать получение дипломатической почты иностранных миссий, – начал агент, когда чай был убран, – теперь я хочу взяться за вербовку шифровальщика из военного министерства.

– Вы молодец! Я написал в Москву о проделанной вами работе и получил распоряжение увеличить вам жалованье до 150 туманов в месяц. Что касается военного министерства, то я думаю, что с этим лучше подождать. Вы только что закончили крупное дело, вам нужно отдохнуть и переждать, чтобы не навлечь на себя подозрений, – говорил я, а сам тем временем думал, что ведь в военном министерстве для нас уже работают три шифровальщика, а ты ничего не знаешь и можешь только испортить дело. Вслух же я продолжал:

– Да, вам нужно отдохнуть, а потом вы лучше присмотритесь к личной канцелярии шаха. Там, по-моему, должно быть много интересного для нас.

– Да, я вам забыл сказать, – переменил я тему разговора, – завтра можете пойти в Сахаротрест и «Шарк» и получить все, что вам нужно для торговли.

Я посмотрел на часы. Сидевший молча Орбельян понял и через пару минут выпроводил агента. Нужно было спешить к ожидавшему нас источнику № 33.

Большая полутемная от скудного освещения комната, убранная коврами. В углу стоят столик, накрытый разными сладостями, и три стула. Другой мебели нет.

Встретивший нас агент приглашает к столу. Это – высокий, худощавый мужчина с длинной черной бородой. Он – принц по линии Каджаров^[108], свергнутых нынешним Риза-шахом, и служит шифровальщиком при Совете министров. Для нас он очень ценный источник, передающий все секретные распоряжения, циркуляры и шифры премьера.