Читать книгу - "Полковник Ксанти. Легенда разведки - Олег Юрьевич Рой"

кабинетов, смотрелся аскетично: портреты в узких рамках, жесткие стулья, стол под тускло-зеленым сукном, еще более тусклые шторы. Лампа под зеленым стеклянным абажуром не слишком оживляла интерьер — таких, унаследовавших внешний вид от когдатошних керосиновых, Мамсуров навидался более чем достаточно, в его собственном кабинете такая же стояла. И узкий просвет между шторами приоткрывал словно бы не небо, а закрашенную скучной белесой краской стену.

Хозяевам кабинетов и в голову не приходило их хоть немного обживать: времена такие, что сегодня ты здесь, а завтра… никто не знает, где ты будешь завтра. И будешь ли ты вообще. И неважно, административный пост ты занимаешь, партийный — или военный.

Потому что кабинеты эти существовали не для уюта — для работы. И только для работы.

И лампы под зелеными абажурами не гасли, случалось, до рассвета.

Сам Хаджи на шанс «исчезнуть» смотрел почти равнодушно. Даже после смерти Саханджери. Даже сейчас, когда у него есть Лина. Виноват не виноват, если суждено — не избегнешь. Заранее трястись — нет. Мужчина умирает один раз, трус — каждый день, каждый час, каждую минуту. Поэтому: делай, что должно, и — будь что будет. Работай. И он — работал. И учился, пользуясь недолгой передышкой после Испании. И опять — работал.

Подавал, едва вернувшись из Испании, рапорт о необходимости создания диверсионных отрядов в составе действующей армии. Надеялся ли на положительный отзыв? Не просто надеялся — рассчитывал. Иначе и не мучился бы ночами, сочиняя так, чтобы ясно, просто и коротко. Ведь это было — необходимо! Но где нынче тот рапорт? Сегодняшний вызов, совершенно неожиданный, даже пробудил какие-то надежды. Тем более вызывал тот, кто в военном деле понимал побольше самого Мамсурова. Пусть он и урывал любую возможность для учебы — но ведь и те, на кого ты равняешься, на месте не топчутся.

Но подспудно он понимал — не в рапорте дело, не за тем его сегодня вызвали.

«26 ноября, в 15 часов 45 минут, наши войска, расположенные на Карельском перешейке у границы Финляндии, около села Майнила, были неожиданно обстреляны с финской территории артиллерийским огнем. Всего было произведено семь орудийных выстрелов, в результате чего убито трое рядовых и один младший командир, ранено семь рядовых и двое из командного состава. Советские войска, имея строгое приказание не поддаваться провокации, воздержались от ответного обстрела» (официальная нота, врученная наркоминдел Молотовым представителю Финляндии в тот же день).

Финское правительство в ответ заявило, что СССР сам себя обстрелял.

После недолгого обмена нотами финскому посланнику было объявлено о полном разрыве дипломатических и торговых отношений, и 30 ноября 1939 года 7-я армия РККА атаковала финские части на Карельском перешейке, заняв Куоккалу (ныне Репино), Келломяки (ныне Комарово), Терийоки (ныне Зеленогорск), Райволу (ныне Рощино). Каннельярви и Лоунатйоки (ныне Заводское). Но затем в районе реки Тайпале (ныне Бурная, южный рукав Вуоксы) уперлись в линию Маннергейма.

Во время испанской операции Мамсуров был полковником лишь по легенде, Фомич же — на самом деле. Сегодня они формально в званиях сравнялись, но командовал по-прежнему Фомич. Сейчас он смотрел на бывшего Ксанти с непонятным выражением. Да и задание, с которого начал, было непонятным — почему Хаджи? Он, хоть и привыкший исполнять приказы, даже вслух это сказал:

— Почему? Я ведь ничего не понимаю в зимних военных действиях.

Фомич же только усмехнулся:

— Зато ты очень хорошо понимаешь в партизанской войне. Ты же видишь, что происходит? Мы уперлись в финские укрепления, о которых, считай, почти ничего не знали. В прямом столкновении финны не устояли бы, но у них вроде армия воюет, а методы — партизанские. Их диверсионные группы минируют все и вся, в том числе в нашем собственном тылу.

— Думаете, я сумею с этим что-то сделать? Такой тактике практически невозможно противостоять. Ну кроме как повышать бдительность. Но этим и без меня есть кому заниматься… — договорить он не успел.

Фомич при необходимости и словесные кружева плести мог, и ходить вокруг да около, подводя, как рыбак вываживает крупную рыбу, противника к нужному решению. Впрочем, противниками-то они не были, а предпочитал Фомич рубить напрямик.

— Зато в эту игру можно играть вдвоем, — он опять усмехнулся, процитировав реплику из совсем недавно вышедшего на экраны фильма «Подкидыш». — Твоя задача — организовать аналогичную систему с нашей стороны. Уж это ты умеешь отлично. А зима… ну что — зима? Невелика премудрость. Тебе же не в спортивных гонках участвовать.

Про гонки — это было интересно. Только недавно Мамсуров читал что-то похожее, сейчас не вспомнить было. Про лыжи, про винтовки и чуть не про горные трассы… Впрочем, вспомнить можно и позже, если придется исполнять эту странную задачу — обеспечить диверсионную работу в финской войне. Где Красной армии и вправду приходилось… несладко. Казалось бы — сколько там той Финляндии? И вот поди ж ты. Финны избегали привычных сражений, избрав тактику «Мотти» — откуда это слово засело в его голове? Впрочем, и это неважно. Кажется, мотти — это система лесозаготовки, когда бревна не в гигантские штабеля укладываются, а в компактные небольшие поленницы. Наши группировки были, безусловно, крупнее, но финны приноровились «резать» их на части, отсекая и друг от друга, и от снабжения — и от своих сил. Речь не шла о том, чтобы разгромить наступавшую (и поначалу очень неплохо наступавшую) Красную армию, а о том, чтобы остановить и обездвижить ее.

Да, это была вполне партизанская война. Партизанская, но превращенная в общевойсковую операцию. Уж в этом-то он понимал, прав Фомич. Как и в том, что «в эту игру можно играть вдвоем». И много людей для этого не потребуется.

Словно отвечая его невысказанным мыслям, тот продолжил:

— Бойцов тебе выделят три сотни…

Триста бойцов? Когда вокруг оперируют дивизиями? Впрочем, не так уж и оперируют… Фронт уперся в финские укрепления — и любая попытка сдвинуться приводит… да что там — к разгрому приводит. Диверсионная группа — два-три человека, редко — десяток. Результат же будет зависеть от того, насколько точно диверсия направлена. И — разведка, черт бы ее побрал! Мы ведь, считай, ничего толком не знаем про укрепления, в которые уперлись. А диверсанты — они ведь и разведчики… Точнее, сперва — разведчики