Читать книгу - "Избранное - Сол Беллоу"

своему зелененькому металлическому столу под грудой бумаг. В синем квадрате окна, как нарисованное, висело облако. Суетня, вращенье двери, в которую скользили девушки, блистанье и трепет вентиляторов — как-то это успокаивало. Он работал вовсю. К одиннадцати разделался с гранками и пошел к мистеру Бирду обсудить передовицу для нового номера. Милликан, зятек, был тут как тут, сидел рядом со стариком. Но в разговор не встревал. Бирд несколько раз что-то вякал, просто, Левенталь понимал, чтобы власть показать, сразу не поддакивать, а не потому, что имел возражения. Козырек, отделявший пятнистый лоб от остального лица, скрывал выражение глаз, но, судя по кое-каким приметам, он был очень даже доволен. Рот, челюсть явно это показывали. «Ну так как? По зубам мне ваша несчастная текучка?» — Левенталя подмывало спросить. Но ничего он такого не спрашивал, поглядывал как ни в чем не бывало. А самого пронзало мстительное чувство. «Значит, все утрясли», — кинул он. Никто ему не ответил. Левенталь держал паузу чуть не минуту, пока не выжал из Бирда кивок, и только тогда прошагал к двери. Отнюдь он не мнил себя незаменимым, но могли же они когда-никогда признать, что он стоящий работник, не сдохли бы. При всех своих заботах и бедах он все исполняет нормально, все подгоняет к сроку. И Бирд прекрасно соображает, какой у него уровень, потому и сказал тогда ту пакость мистеру Фэю. «Ему одно важно, — думал Левенталь, — лишь бы не признавать, что кто-то вообще ему нужен для дела. Хочет, чтоб был только он, он один, единственный, главный. Современным делом так не руководят. Ну и останется при пиковом интересе».

Идя к своему месту, он встретил мистера Фэя. Мистер Фэй пытался тогда за него заступиться, и Левенталь с тех пор рассчитывал на большее, надеялся на какой-то намек, совет, на попытку предупредить. Хотя бы какой-то знак. Не вредно иметь в офисе друга. И вообще — хотелось поблагодарить мистера Фэя, что за него замолвил словечко. «Может, на днях сам заговорит», — думал Левенталь. Фэй его остановил и заговорил — про рекламодателя, который завершает новый проект, и надо бы, мол, осветить. Про это была уже речь. На сей раз Левенталь слушал внимательно, выспрашивал детали, черкал в блокноте, потом сказал: «Да-да, будет сделано». Он смотрел на Фэя выжидательно, и тот стоял, считая, по-видимому, что ему еще что-то скажут; темные глаза под кустистыми седеющими бровями, за поблескивающими кружками очков выразили живейший вопрос. «Да-да, — сказал Левенталь, — я это вам сочиню», — и в растрепанных чувствах и, главное, с ощущением, что зря, наверно, он размечтался насчет этого Фэя, он отвернулся и пошел восвояси.

Грянул телефон и, напомнив про больного племянника, про Олби, которого он у себя оставил, бросил в жар Левенталя. Неловко вывернув шею, зажимая трубку плечом, он молился о том, чтоб это звонили по делу. И другой рукой лихорадочно теребил шнур.

Сначала ничего не было слышно, он хотел уже воззвать к телефонистке. Вдруг она возникла с преспокойным: «Вас тут кто-то, по фамилии Уиллистон». С усилием приходя в себя, он на секунду задержал выдох. Потом сказал: «Соедините». Медленно откинулся в кожаном кресле, носком ботинка выдвинул ящик стола, закинул на него ногу.

— Алло-алло, — сказал Уиллистон.

— Привет, Стэн, как вы там?

— Все отлично.

— Вы насчет Олби? — Левенталь знал прекрасно, что меньше всего Уиллистон обрадуется такой прямоте; Уиллистон предпочитает экивоки. Но идти у него на поводу?

Тот не сразу ответил.

— Так как же?

— Ну, наверно. Ну да, — выдавил из себя Уиллистон. — Я подумал, может, вы его видели.

— О, видел я его. Он наведывается. Собственно говоря, вчера вечером заскочил; говорит, согнали с квартиры. Я его приютил. Он остался ночевать.

— Согнали? — Недоверие в голосе.

— В чем дело? Думаете, я пережимаю? Вы его не видели. Один взгляд — и это бы вам не показалось таким немыслимым.

— Что он думает делать дальше?

— Спросили бы что-нибудь полегче! Да он, наверно, и сам не ответит. Если честно, он, по-моему, болен. Что-то с ним не то.

Уиллистон, кажется, раздумывал; долго не отвечал. Потом сказал:

— Дал он вам какую-то информацию — что у него на уме?

— Чересчур богатую информацию. Ничего определенного я не мог из него выудить. В том-то и дело. — Вынул ногу из ящика, положил на стол, обеими руками обхватив телефон. — Вы бы его послушали; в два счета бы поняли, что с ним что-то не то.

Голос Уиллистона вернулся со снисходительным хмыканьем.

«Успокаивает меня. — Левенталь совсем упал духом. — Думает, я накручиваю, хочет меня отвлечь, голову задурить».

— Ну, ведь не так уж дела плохи, а? — сказал Уиллистон.

— Дела очень даже плохи. Вы себе даже не представляете, до какой степени. Говорю же вам, вы его не видели, не слышали, что он несет. Ну да, я сорвался с этим Редигером, знаю, и вообще все как-то пошло не туда. Я не стану вилять и выкручиваться, хотя мог бы, если бы захотел. Но послушайте, вы же понятия не имеете, на что он теперь похож. Может, перво-наперво надо его куда-то пристроить. Станет он работать, нет, это уж другая песня. Может, он работать не хочет. Не могу вам сказать. Он хочет сразу всё, но небось не ударит палец о палец. Театр мне устраивает.

Он осекся и думал мрачно: «Я ему вправлю мозги, хочет он того или нет».

— Слушайте, это же просто мальчишество, — сказал Уиллистон. И невозможно было решить, кому именно мальчишество тут приписывалось.

Левенталь нащупывал слова, насилуя себя, с трудом покоряясь необходимости тянуть этот разговор. Никакого же толку, только лишняя головная боль.

— Ну, так, может, у вас есть конструктивное предложение, Стэн?

— Я сказал, сделаю все, что смогу. — Решил, кажется, что его в чем-то обвиняют.

— В конце концов, я как бы его враг. Вы же его друг.

Что он там говорил, Левенталь не расслышал. Уловил только «практический шаг» и понял, что Уиллистон недоволен тем, как разговор повернулся.

— Ну конечно, я целиком за практические шаги, — он ответил. Но едва произнес эти слова, понял, что их с Уиллистоном занесло дальше, чем когда-нибудь, безнадежно далеко от реального выхода. По ту сторону провода «практический шаг» был достаточно шаток, тонул в тумане, но, когда Левенталь пробовал его приложить к Олби, он окончательно растворялся в нелепице. Для него лично практический шаг был один — избавиться от этого типа, но Уиллистон, конечно, имел в виду совершенно другое. — Ну так вы и подумайте, — сказал он, — вы ведь его знаете. Может, сообразите, на чем бы