Читать книгу - "Судьбы людские - Михаил Иванович Смирнов"

к Духову болоту, и будут носить свёрточки да коробки. Так было принято. Давно принято. Не одно поколение ходило и будет ходить к нему с подношениями. Конечно, можно было посмеяться над этими предрассудками, а вот нужно ли это делать – он не знал. Лучше придерживаться обычаев, как принято здесь, а то натворишь делов, что не разгребешь. Матвей взглянул на деревню. Дорога матово поблёскивала от холодной мороси. Везде серые лужи, того и гляди ненароком ступишь в какую-нибудь. Тяжёлые облака. Там, вдалеке, тёмные тучи словно цепляются краями за крыши домов да изгороди. Всё потонуло в серой дымке. Зябко, тоскливо. Матвей передёрнул плечами. В палисадниках сиротливо стоят сирень да бузина, а в некоторых яблоньки-дички виднеются да пяток берёз разбросаны по деревне – кроны в сорочьих гнёздах. Тёмные глухие заборы, почти возле каждого двора стоят скамейки. Летом хорошо сидеть возле двора. А сейчас они намокли, доски набухли от дождя, казалось, ткни пальцем и появится вода. Повсюду зелень на черных поверхностях. И по низу заборов зелень виднеется – это мох ползёт. Не успеешь оглянуться, всё мхом затянет: камни, деревья, заборы и избы – всю округу. Неподалёку протяжно завыла собака и тут же смолкла от сердитого окрика. Следом вторая собака откликнулась. Жалобно завыла, тоскливо. А там ещё одна отозвалась, и сразу на душе заскребло… Матвей чертыхнулся. Не ко времени собаки завыли, не к добру…

Матвей чертыхнулся. Казалось, всего полжизни прожито, а в приметы верит, словно древняя старуха. Он нахмурился, сдвинул фуражку на глаза и пошёл по обочине, по увядшей траве, всё не так скользко, как на дороге, и в лужу не попадёшь. А как тут не поверишь в эти самые приметы, если вся округа в них верит с давних времен. Правду Зинаида говорила, что люди пропадали. Охотники или бабы за ягодами пойдут, забредут к Духову болоту и не возвращаются. Искали, а как же, но ни одного не нашли. Исчезли. А были такие, кто пытался на остров перебраться, чтобы сокровища поискать, – это уж точно верная смерть. Не зря темные силы берегут разбойничье добро. Никому не дается в руки. Да и найдут ли – это никому неведомо…

Местные жители давно заприметили, если над дальним лесом начинали кружить вороньи стаи – это к беде. И в такое время старались не ходить к Духову болоту, чтобы беду не накликать. И сегодня вороньи стаи кружатся, а ему нужно попасть к Духову болоту, потому что отцу пообещал, что придет. Такие дела в долгий ящик не откладывают. Все, кто видит предков во сне, сразу собирают узелки и торопятся к Духову болоту, чтобы подношение оставить. И ему пришлось пойти. Авось пронесет и ничего худого в дом не притащит за собой. Матвей верил в приметы. Он шагал по тропинке и вспоминал, как по весне Колька Малинин вышел ко двору, соседям стал сон рассказывать, будто грязную воду увидел и себя в какой-то канаве или яме – он не разобрал. Говорили ему, чтобы узелок собрал и к болоту отнёс, а Колька Малинин отмахнулся – не верю, а может, пожадничал. Ну и что, а то, что к вечеру в соседнюю деревню потащился через речку и ухнул в промоину, только одна шапка осталась на снегу. Вот тебе и грязная вода, вот тебе и канава с ямой… Две бабы из соседнего села забрели на болото, собирая ягоды, и исчезли. А сколько за долгие годы пропало охотников – этих не счесть. И всё равно идут, надеясь, что с ними ничего не случится, но не все возвращаются… А батя покойный рассказывал, как решил срезать путь, когда возвращался из соседнего села, до которого всего было десять километров. Отец отправился через лес, чтобы быстрее до дома добраться. И заблудился. Казалось, до дома рукой подать, а он потерялся в лесу. Куда ни сунется, везде бурелом и лес стеной стоит. Хотел обратно вернуться и снова оказался в непроходимой чаще. Целую неделю без еды и воды блукал по лесу. Думал, под деревом помрёт. Лежал, ни рукой, ни ногой не мог шевельнуть, а в мыслях сказал, если выберется, сразу гостинчик для Духова болота отнесёт. И тотчас почуял, будто сила прибавилась. Поднялся, разлепил глаза, искусанные мошкой, огляделся и видит, а места-то знакомые. И пошёл по лесу, пошёл, словно кто дорогу указывал… К вечеру выбрался. Домой вернулся, а дома-то уж и не чаяли его в живых увидеть. Кожа да кости остались. Мать сразу же узелок собрала, и он, не отдохнув, направился к болоту. Так и спасся… А Танька Егоркина, когда на сносях была, пошла к болоту, а узелок позабыла и её… Матвей чертыхнулся. О, чего только не передумаешь, пока до Духова болота доберёшься…

Уж никто не помнил, с каких пор люди стали ходить к Духову болоту. Нет, не в само болото, а к каменному столу, что на краю стоял. Всегда было так, если лето выдавалось сухим и начинали полыхать пожары или скотинка начинала гибнуть непонятно от чего, а то градом весь урожай перемесит, и не дай бог, если люди начинали болеть и умирать в селениях, тогда сразу по деревням слушок проползал, что кто-то тёмную силу разбудил, что в том болоте таилась, а она за это мстит людям, что её потревожили. Говорили, будто силы огромные в этом болоте таятся, как добрые, так и злые. Всё зависит от человека, с чем туда придёт…

К Духову болоту ходили со всеми бедами и радостями. Особенно если рождались ребятишки, и тогда шли к болоту, чтобы попросить у духов здоровья для детей, когда свадьбы играли и молодые торопились туда, чтобы положить узелок на хорошую жизнь. Люди шли к Духову болоту. Относили гостинчик. Останавливались на краю болота, но вглубь не совались – боялись, а вот гостинчики складывали на большой камень, что возле болота лежал, и говорили, с чем пришли, что они хотят. Постоят, а потом не оглядываясь возвращались в деревню. И подношения исчезали. Значит, болото приняло дары. А бывало, узелки оставались нетронутыми и тогда лесные птицы с воронами растаскивали дары. Но в то же время у людей, чьи узелки растеребили вороны, почему-то происходили несчастия. Значит, гостинчик не приняло болото и отдало воронью, а почему такое случалось, никто не знал.

Матвей с малых лет знал, что к Духову болоту опасно ходить. На своей шкуре испытал, когда с мальчишками сбегал туда, чтобы разыскать исчезнувшие сокровища. Родители говорили, будто в стародавние