Читать книгу - "Новая история стран Европы и Северной Америки (1815-1918) - Ирина Чикалова"

Попытка Карла X спасти династию отменой ордонансов и отставкой Полиньяка уже ничего не могла изменить. 30 июля собрание депутатов, не посчитавшись со своим роспуском, объявило герцога Луи Филиппа из близкого к буржуазным кругам Орлеанского дома «наместником королевства». Карл X вынужден был отречься от престола и со всей семьей бежать в Англию. 7 августа Луи Филиппа провозгласили «королем французов», и через два дня состоялась коронация. Вскоре вся страна признала совершившийся переворот.

Результаты революции закрепила новая конституция – «Хартия 1830 года», более либеральная в сравнении с ее предшественницей. Хартия устанавливала, что король правит не в силу божественного права, а по приглашению французского народа, т. е. исходила из принципа суверенитета нации. Короля лишили права законодательной инициативы, которая перешла к палатам парламента. Он не мог больше отменять законы или приостанавливать их действие. Хартия ликвидировала наследственное пэрство, члены обеих палат подлежали избранию. Возраст избирателей уменьшили до 25 лет, депутатов – до 30. Снизили имущественный барьер, но не настолько, чтобы к власти могла прийти не только мелкая и средняя, но даже и какая-то часть крупной буржуазии. Были созданы условия для полного господства узкого верхнего слоя крупнейших банкиров, биржевых финансистов, промышленников, владельцев железных дорог, рудников и шахт, земельных собственников. Финансовая аристократия овладела большинством мест в палате депутатов, получила доступ к высшим должностям в государственном аппарате.

Революция 1830 г. и Июльская монархия представляли собой значительный шаг по пути к укреплению конституционного строя и перехода от наследственного к выборному способу передачи государственной власти. Возникла некая промежуточная между наследственной монархией и республикой форма государственности. В лице Луи Филиппа буржуазия приветствовала, по выражению одного из лидеров орлеанистов Одиллона Барро, эту «лучшую из республик».

Февральская революция 1848 г.

В 30 – 40-х гг. Франция добилась заметного экономического прогресса в связи с ускорением промышленной революции. Число паровых машин в период Июльской монархии увеличилось с 616 до 4853, протяженность железных дорог составила 1931 км. Внедрение универсальных тепловых двигателей, переход к машинно-фабричной форме производства, создание разветвленной транспортной инфраструктуры – все это стимулировало индустриальное развитие с неизбежным следствием: расширением класса промышленных рабочих и ростом капиталистических собственников.

Изменившаяся социальная структура общества породила новые проблемы. Пролетариат не мог и не хотел мириться с материальной необеспеченностью, социальной незащищенностью и политическим бесправием. Восстания 1831и 1834 гг. ткачей Лиона, многочисленные стачки 40-х гг., обращение к идеям социализма несомненно свидетельствовали о политизации французского рабочего класса времен Июльской монархии. В то же время промышленная буржуазия тяготилась не соответствовавшей ее возросшему экономическому значению приниженной политической ролью, всевластием и привилегированным положением финансово-промышленной аристократии. Не входившие в ее число буржуа стремились к либеральным реформам, с которыми связывали надежды на усиление своего политического влияния. Требованием буржуазной оппозиции стало расширение избирательного права. Столкнувшись с отказом правительства идти на уступки (главе кабинета Франсуа Гизо приписывают знаменитую фразу: «Обогащайтесь посредством труда и бережливости и вы станете избирателями!»)^[65], оппозиционное движение организационно консолидировалось. Более 30 масонских лож непосредственно были заняты политикой. В их легальные филиалы превратились редакции популярных газет «Националь», «Реформа», «Мирная демократия». Ложи, стремившиеся к преобразованиям, действовали в контакте с тайными обществами. Последние, в отличие от тайных организаций 30-х гг., разгромленных в ходе восстаний 1832, 1834, 1839 гг., вплоть до революции 1848 г. воздерживались от вооруженных методов борьбы.

Оппозиционное движение последних лет Июльской монархии приняло форму банкетов, поскольку это был единственный разрешенный законом вид собраний. Они иногда проводились в узком составе, удобном для закрытого обсуждения проблем, но подчас отличались многолюдностью. Одно из них привлекло около 6 тыс. участников. На банкетах ораторы под видом тостов произносили речи с критикой правительства и изложением внутри– и внешнеполитических программ, далеко не однородных у различных фракций противников орлеанистского режима. Политические требования простирались от лозунга лидера «династической оппозиции»^[66] Одиллона Барро «реформа во избежание революции» до республиканского манифеста мелкобуржуазного демократа Александра Огюста Ледрю-Ролле-на «народ не только достоин представлять себя, но… он может быть представлен достойно лишь самим собой»^[67]. Банкетная кампания политизировала различные социальные слои общества, способствовала складыванию революционной ситуации.

Всеобщее брожение усугубили неурожайные, а потому голодные 1845 и 1846 годы, поразивший все сферы промышленности и финансов экономический кризис 1847 г. Даже сравнительно обеспеченные, зарабатывавшие на жизнь своим трудом семьи впали в нужду. Уменьшилась заработная плата и выросла безработица промышленных рабочих. Банкротства подорвали положение мелкой и даже средней буржуазии. Это не могло не отразиться на отношении к Луи Филиппу и его режиму. Национальная гвардия, рекрутировавшаяся из буржуазных слоев и безжалостно подавлявшая повстанческие выступления 30-х гг., перешла на другую сторону и примкнула к республиканцам.

Тем не менее король и его правительство, которое возглавлял Гизо, вели себя так, как будто не видели развития ситуации в опасном для монархии направлении. Власти запретили назначенные на 22 февраля 1848 г. банкет и уличную демонстрацию в защиту свободы собраний. Либеральная оппозиция была склонна подчиниться, но парижане все же вышли в этот день на улицы. Начались столкновения с полицией и войсками. В ночь с 22 на 23 февраля рабочие из республиканских кварталов вооружились и начали строить баррикады. Вскоре их число достигло полутора тысяч. Большая часть национальной гвардии отказалась повиноваться командованию и присоединилась к восставшим, воинские части деморализовались. Вооруженные отряды двигались к королевской резиденции – Тюильрийскому дворцу. Видя безнадежность положения, Луи Филипп отрекся от престола в пользу малолетнего внука – графа Парижского с надеждой, что монархическая палата депутатов путем перемены лиц спасет монархию. Но и Бурбонский дворец пал, захваченный повстанцами, и большинство депутатов-монархистов покинули его.