Читать книгу - "Тайны русской водки. Эпоха Иосифа Сталина - Александр Никишин"

Сталин поднял на меня глаза. Мурашки пробежали по моим рукам и ногам…»

Надо сказать, Берия не терпел непьющих и делал все, чтобы их опоить. Непьющий А. Ильичев испытал бериевские методы на себе.

«Времени второй час ночи, я поднимаю тост за Сталина, – вспоминал он. – Пьют все до дна. А я отпил половину и чувствую – задыхаюсь. Ставлю фужер, а Берия говорит:

– За товарища Сталина надо до дна пить.

Я что-то говорю про усталость, а Берия трагическим голосом произносит:

– Товарищ Сталин, разрешите, я допью его бокал за ваше здоровье.

Я, конечно, понял, что к чему. Схватился за фужер и говорю:

– За товарища Сталина я сам допью. – Предлагаю новую здравицу за товарища Сталина и допиваю содержимое. Сажусь за стол и вижу – мне снова до краев наполняют фужер. И кто-то из лизоблюдов, не помню кто, предлагает тост за Берия. Сталин спрашивает:

– А почему товарищ Ильичев за Берия не пьет? Обиделся или не в ладах с органами государственной безопасности? Нэ может он, – обращаясь к соратникам, говорит Сталин. – Дайте, товарищ Ильичев, я допью ваш бокал за Лаврентия Павловича.

Я пью уже без здравицы, а тело становится тяжелым-претяжелым. Пили еще за кого-то, но я уже припоминаю с трудом…»

Это на первый взгляд сталинские застолья были похожи на дружеские. На самом деле тут плелись серьезные интриги. Ни о какой сплоченности перепившихся не могло быть и речи. Так Микоян, Берия и Маленков, устав от возлияний, пошли на хитрость – подговорили официанток, и те в винные бутылки налили им подкрашенную «под вино» воду. Об этом в своих мемуарах написал Хрущев.

Ничего хорошего, по его словам, из этой затеи не вышло.

«Щербаков разоблачил их: он налил себе «вина» из какой-то такой бутылки, попробовал и заорал: «Да они же пьют не вино!» Сталин взбесился, что его обманывают, и устроил большой скандал Берии, Маленкову и Микояну. Мы все возмущались Щербаковым, потому что не хотели пить вино, а если уж пить, то минимально, чтобы отделаться от Сталина, но не спаивать, не убивать себя. Щербаков тоже страдал от этого.

Однако этот злостный подхалим не только сам подхалимничал, а и других толкал к тому же. Кончил он печально. Берия тогда правильно говорил, что Щербаков умер потому, что страшно много пил. Опился и помер…

Умер он оттого, что чрезмерно пил в угоду Сталину, а не из-за своей жадности к вину… Совести он не имел ни малейшей капли.

Все мог сделать, для того чтобы поднять собственную персону, и кого угодно готов был утопить в ложке. А Сталину это нравилось…»

Кстати, Хрущев настолько невзлюбил Щербакова, что, придя к власти, переименовал все, что носило имя ненавистного ему «соратника». Берию же он ненавидел. За то, что тот пришпилил ему на спину лист бумаги с надписью «Хрен!», и Хрущев всю пирушку протанцевал, не понимая, что же так веселит Сталина.

Нарочно не подавал виду и пил за здоровье Берии. Тот, в знак благодарности, частенько увозил пьяного Хрущева к себе домой, укладывал в постель. Правда, Хрущев хорошо высыпался по дороге в Москву на заднем сиденье. Историки пишут, что Берия в душе ненавидел сталинские застолья. Он даже жаловался Хрущеву и Молотову. Его жена Нина задала вопрос – зачем же он пьет? «Нельзя выделяться из окружающих тебя людей», – ответил он.

На самом деле Берия просто упивался властью над соратниками, собиравшимися за сталинским столом. «Я не мог сопротивляться желанию унизить их», – признавался он.

«Перестаньте! – строго говорил он тем, кто отказывался пить. – Пейте, как все остальные!»

А вот Светлана Сталина считала Берию «великолепным примером ловкого современного царедворца». Кстати, Берия незадолго до смерти

Сталина высказал несколько идей, которые я потом нашел у Горбачева. Одна из них – объединение двух Германий, а вторая – введение частной собственности…

Но это – к слову.